Мерзость, уничтожить!

8

Ритуал повторной инициации, то есть окончательного, на этот раз уже вполне осознанного, пробуждения ее магических сил показался Алёне каким-то совершенно безобидным, и, может быть даже излишним, ведь после него с ее чувствительностью в отношении мира перемен не произошло. Девушка ничего не стала говорить о неудаче своим новым подругам из ковена, чтобы не огорчать их. Тем более, что в первую же ночь после проведенного ритуала ей стали сниться яркие сны, остающиеся в памяти после пробуждения.

В большинстве снов, запомнившихся до мельчайших подробностей, Алёне снился город. Тот город, в котором она жила. Люди, которые ходили по его улицам, разговаривали друг с другом, любили и ненавидели… Какой же город без них? Но чаще всего снились потайные или закрытые места города, куда людям нет доступа, куда не так-то просто добраться.

И хотя других людей в этих тайных уголках не было, сама Алёна могла бродить там, среди зеленых двориков, заброшенных домов или технических построек. В этих снах ей никогда не было страшно, скорее просто любопытно, в какое место город приведет ее в этот раз, что новое покажет. Во сне, казалось, Алёна любила свой город еще больше, чем наяву, а он полностью отвечал ей взаимностью.

Алёна была счастлива в этих снах, сидя где-нибудь повыше, глядя на людей, на дома и другие постройки, веря и не веря, что город раскрывает перед ней свои тайны. Во сне Алёна верила, что город – живое и мудрое существо, выбравшее ее, отдавшее ей, Алёне, свою любовь, а вместе с любовью – какую-то власть над собой. Хотя. просыпаясь, та же самая Алёна так же искренне верила, что приснившееся ночью – всего лишь сон, и все, что ей пригрезилось в этом сне, девушка списывала на свою бурную фантазию, а также на работу – книги Лили, тексты которых Алёна набирала на компьютере, были наполнены мистикой. В них и не такое порой случалось.

Отчего-то Алёна все же не спешила делиться участницами ковена этими снами, считая их только своими, личными. Девушка и прежде любила этот город, в котором жила теперь, а в последнее время стала, кажется, даже слегка одержима им: на экране ноутбука часами рассматривала фотографии города, старые и современные, сравнивая, а иногда просто выискивая те места, где она была так счастлива во сне.

Однажды, когда девушка вот так бездумно рассматривала панорамную фотографию города, к ней подошла Зинаида. Взглянула на экран ноутбука, на Алёну, погруженную в странную задумчивость, граничащую с трансом, и странно улыбнулась:

– Красивый у нас город, правда?

Алёна пожала плечами и лениво кивнула. Ей казалось странным подтверждать то, что было само собой разумеющимся. А потом девушка произнесла негромко:

– Город красивый, да. Но самое главное – что он живой. – эти слова были сказаны ею без пафоса, как прописная истина, но Зина отчего-то очень удивилась:

– Алёна, а почему ты так сказала? Почему думаешь, что город живой?

Девушка снова пожала плечами:

– Я не думаю. Я так чувствую. Разве можно его не чувствовать, а, Зинаида, сама подумай? Он разве что словами со мной не говорит, а так-то все понятно, что чувствует, что хочет…

Ошеломление на лице Зинаиды сменилось широкой улыбкой, а потом она громко расхохоталась, такой забавной показалась ей Алёна, рассуждающая о живых городах. А девушка, что не удивительно, обиженно шмыгнула носом:

– Ты что, думаешь, что я все про город сочиняю? Вы же сами учили меня чувствовать, вот и пожалуйста…

Приступ смеха у Зинаиды прошел так же внезапно, как и начался. Женщина виновато улыбнулась своей протеже:

– Я, Алёна, не над тобой смеюсь. И словам твоим верю, ты права, зачем бы тебе понадобилось обманывать? Ты не обращай на меня внимания, чувствуй, как чувствуется… Вдруг ты из этих…

– Каких еще «этих»? – Осторожно поинтересовалась Алёна.

– Ну, каменных эльфов… Хранителей города.

Девушка удивленно уставилась на одну из своих наставниц:

– Зина, а ты меня не разыгрываешь? Я что-то не помню, чтобы вы мне рассказывали об этих… Каменных эльфах…

– Может и не рассказывали. Тебя же вообще пришлось сразу многому учить, без методики, не всегда углубленно… А о каменных эльфах, если хочешь, давай сейчас расскажу…

– Давай… – Согласно кивнула Алёна, ожидая услышать очередную страшилку-легенду о странных городских монстрах.

Ошиблась Алёна в своих ожиданиях. Оказалось, каменными эльфами (а еще хранителями города) называли тех магов, которые чувствовали города и готовы были передавать их волю. Основная миссия таких магов состояла в защите города и живущих в нем людей, совершенно разными путями, в зависимости от того, какого типа оказывается каменный эльф. И подразделяли этих магов на три типа: каменный скрипач – защитник людей, каменный танцовщик – ценитель и создатель прекрасного в своем городе, каменный сверчок – обитатель мест, опасных для жителей, злобный шепот, подталкивающий людей к бедам и несчастьям. Каменных сверчков в приличных городах не бывает, во всяком случае, в человеческом облике.

С предназначением каменного сверчка – затуманивать разум людей и подвергать их опасности – город прекрасно справляется сам. Сколько людей гибнет в различного рода недостроенных и заброшенных зданиях, ведомые всего лишь собственным любопытством… Умело усиленным зловредным каменным созданием. Не у всех самосохранение стоит на первом месте, ох не у всех.

Девушка слушала рассказ наставницы, и снова у нее было такое ощущение, словно она знала все это, просто потом почему-то забыла… И только после того, как Зинаида закончила рассказ, Алёна рушилась спросить, уже внутренне, интуитивно, зная ответ на свой вопрос:

– А я… Кто из них я? Ты знаешь?

– Конечно. Да ты ведь, наверняка, и сама знаешь, правда?

Алёна кивнула, прислушиваясь к чему-то внутри себя, и тихо произнесла, то ли утвердительно, то ли все-таки вопросительно:

– Конечно, знаю. Каменный скрипач, да?

– Все верно. Я рада, что ты сама это поняла.