Мешочек счастья, или Как сбежать из сказки?

Глава 17.

Когда все вышли из столовой, начался допрос:

– Рассказывай, что такого чудесного у тебя произошло с моим внуком, детонька? – глаза герцогини светились потусторонним любопытством.

– Мы с чувством и расстановкой… – медленно начала я.

– Да-а, – поторопила меня призрачная бабуля.

– Поругались, – быстро закончила свою фразу и добавила: – Я ему высказала все, что думаю о его поведении и об отношении к своей истинной.

– Молодец, девчонка! – герцогиня похлопала в ладоши. – Давно пора проучить этого мальчишку!

Ее радость меня удивляла:

– Я думала вы на стороне внука. Любите его очень сильно. А вы над ним смеетесь?

– Поверь, из всех моих потомков Дитер мне дороже остальных. Он так напоминает мне моего сына, но я не могу видеть короля. Привязана к этому замку, а он сюда не приезжает. Занят своими королевскими делами, совсем позабыл и мать, и своих детей. Это все с тех пор, как погибла его истинная. Ингрид была стержнем семьи. Как ее не стало, не стало и семьи. Девочки выросли брошенными, Дитер одержимым. Эх, – герцогиня окончательно загрустила. Мне хотелось пожалеть ее, но увы, призрака по руке или плечу не погладить.

Но я придумала, чем отвлечь герцогиню от ее печали:

– А хотите расскажу, что я наговорила Дитеру?

– Конечно, – призрачная дама оживилась, как я и рассчитывала.

Я подробненько все рассказала, и припомнила, что Дитер потом еще и летал, красуясь под моими окнами.

– Ты умничка, детонька. Не зря я разглядела огонь внутри тебя. Он питает источник Дитера, помогая тому разгораться.

– Не возьму в толк, чем мои вчерашние высказывания помогли принцу полететь?

– Ему пошла на пользу твоя взбучка. Всех иногда полезно спустить на землю и немножечко расшевелить. Дитера особенно. Но и любовь ему нужна не меньше, – герцогиня снова загрустила.

– Расскажите, пожалуйста, что произошло в этой семье. Почему у Дитера сложные отношения с отцом? – попросила герцогиню. Мне очень хотелось знать обо всем, что случилось в сказочном замке.

– Тогда предлагаю пройтись и посмотреть, как продвигается подготовка к балу и заодно поговорить.

Герцогиня поплыла к выходу из столовой и сразу же направилась в бальный зал, я последовала за ней.

– Вольфганг встретил Ингрид на балу, как и все мужчины нашего рода. Знак истинности проявился у Ингрид при первом же танце, но он ее упустил, глупец. Еле нашел потом. Женился и привез сюда. Тогда мой сын еще был принцем, а я была жива. Ох, посмотри Аларийские неувядающие гардении, – указала на столы герцогиня, – обожала их запах. Жаль теперь ничего не чувствую. Эти белые цветы так сладко пахнут и отлично разбавляют избыток зеленого и пурпурного в оформлении банкета.

Мимо сновали девушки. Они носили белоснежные скатерти, красиво расписанные витиеватым орнаментом тарелки, овальные и круглые серебряные блюда, тяжелые напольные и настольные подсвечники.

– Вон туда еще добавьте магических свечей, – распорядилась герцогиня.

– А что было дальше? – спросила отвлекшуюся герцогиню.

– Дальше все было замечательно. Вольфганг и Ингрид жили душа в душу. Сила принца росла с каждым днем. Ее питала огромная любовь юной девочки к моему упрямому сыну. Родилась сначала Дульсина. Ох, ей надо было родиться мальчиком, впрочем, с таким наследником наша страна погрязла бы в воинах. Она пошла характером в своего прадеда. Мой свекр был очень воинственным и непреклонным человеком. Им обоим не хватило порки в детстве, чтобы выбить все лишнее. Детонька, а поправь-ка вон ту портьеру.

– Вот так? – я разровняла тяжелую шелковую портьеру и глянула на призрачную даму.

– Отлично! Пойдем дальше, – кивнула герцогиня. – После старшей сестры родилась Кандида. Хорошая девочка, пошла в мать. Вот только силы воли ей не хватает, попала под влияние Дульсины и тоже говорит глупости.

Герцогиня сделала паузу, в очередной раз глубоко задумавшись. Я не торопила ее. Мы прогуливались вдоль столов, по которым она скользила невидящим взглядом.

– Несколько лет потом у Ингрид не получалось родить ребеночка, а Вольфган все мечтал о сыне. Его эго росло вместе с его драконом. И вот под святки родился Дитер. Такой маленький, такой слабенький, но с огнем внутри. А вот Ингрид та беременность подкосила. Она стала стремительно терять здоровье. И умерла по весне, бедняжка.

Я всхлипнула, мне стало очень жаль маму принца. Она подарила жизнь ценой своей. Не увидела, как ее детки выросли.

– Дитер винит себя в смерти матери, но я с ним в корне не согласна. Я так сыну и сказала: это твоя вина! Он… он… даже язык не поворачивается сказать такое! – герцогиня потрясла кулаками в бессильной злобе: – Он изменял Ингрид, когда она носила под сердцем его сына!

– Изменял своей истинной? – поразилась я.

– Да, представляешь! Он с ума сошел. Почувствовал себя выше законов мироздания и поплатился за это потерей самого близкого человека и частью души. Разве оно того стоило? Ох, детонька, даже говорить об этом не хочется. Я не могу простить сыну разрушенную семью и искалеченные души его детей.