Message Unsent История Наших Чувств

Глава 7: Влюбленная дурочка и принц

Софа.

Как только Поля ушла, тишина в комнате стала оглушительной. Я все еще прокручивала эти слова, эти чертовы слова Родиона: «Вдруг мне будет неинтересно». Почему он так написал? Почему именно эти слова? Они крутились в моей голове, как заевшая пластинка, не давая покоя. Я пыталась найти в них хоть какой-то скрытый смысл, какую-то шутку, но ничего не получалось. Просто обида, легкий укол в самое сердце. Неужели он действительно так думает? Но тогда зачем писал раньше? Зачем вообще начал этот разговор про Стамбул? Что это за бред вообще?

Почти всю ночь я не спала. Часы на стене тикали слишком громко, а каждый шорох за окном казался предвестником нового сообщения, которого, конечно же, не было. Мой палец завис над чатом с Родионом, как над пропастью, но я так и не решилась написать первой. Я ворочалась с боку на бок, подушка казалась комком камней, а одеяло — слишком тяжелым, словно свинцовым. Сотни вопросов роились в голове: он что, играется со мной? Пытается меня задеть? Или это какая-то его хитрая тактика, о которой он начитался в интернете? От этой мысли я даже усмехнулась. Какой же бред. С такими заявлениями он точно останется один, со своими «интересными» разговорами.

Уснула я только под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь шторы, окрашивая комнату в нежно-розовые тона. Стрелка часов показывала почти четыре утра. Сон был поверхностным, тревожным, полным обрывков диалогов и смутных образов, которые тут же рассыпались, стоило мне попытаться их ухватить. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела кричит об усталости, но мозг продолжал переваривать вчерашний вечер.

— Доченька, вставай, Сонюшка! – мамин голос пронзил мой мозг, как дрель, заставляя меня подпрыгнуть. Он был таким привычным, таким теплым, но сегодня казался не просто громким, а невыносимо громким, словно мама кричала мне прямо в ухо через мегафон. Я еле разлепила глаза, веки казались налитыми свинцом.

Встала, почувствовав, как голова раскалывается на части. Каждый удар сердца отдавался пульсацией в висках. Заправила постель, стараясь придать ей идеальный вид, хотя внутри меня все еще царил хаос, а мир вокруг казался слегка расфокусированным. Нацепила свои пушистые тапочки-зайки, которые папа подарил на прошлый Новый год, и поплелась в ванную комнату, каждый шаг давался с трудом. Зеркало безжалостно отразило зомби-версию меня: бледное лицо, темные круги под глазами, волосы торчат в разные стороны. «Отлично, Софа, выглядишь на все сто», — мысленно пробурчала я себе, включая ледяную воду, чтобы хоть как-то привести себя в чувство.

После утренних рутин — чистка зубов, умывание ледяной водой, которая лишь на секунду давала облегчение, — я спустилась завтракать. Вся семья уже была в сборе, излучая какую-то невыносимую утреннюю бодрость. Привычная картина: мама доделывала тосты с сыром и помидорами, их аромат разносился по всей кухне, заставляя желудок предательски урчать, хотя есть совсем не хотелось. Папа, как всегда, готовил кому чай, а кому кофе, ловко орудуя кружками и ложечками. Мой же младший братик Марк сидел на своем стуле, болтал ногами, которые никак не доставали до пола, и с неподдельным интересом наблюдал за всем происходящим, словно маленький исследователь, который только что открыл новую планету.

— Всем доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно бодрее, но, кажется, получилось что-то среднее между хрипом и стоном. Улыбка натянулась на лицо, как маска.

— Доброе утро, солнышко, — ответила мне мама, поворачиваясь от плиты с подносом горячих тостов. Её улыбка всегда была такой тёплой и успокаивающей, но сегодня она только подчеркивала мое разбитое состояние.

— Доброе утро, малышка, — папа подошел ко мне, поцеловал в макушку. От него пахло кофе и чем-то еще, таким знакомым и родным. — Вот, держи твой чай. Как всегда, с тремя ложками сахара.

Я взяла кружку, ощущая тепло сквозь тонкое стекло. Это был один из немногих приятных моментов этим утром.

— Ты же три ложки сахара насыпал? — поинтересовалась я, хотя и так знала ответ. Это был наш маленький ритуал, который давал хоть какую-то стабильность в этом хаотичном мире.

— Конечно, обижаешь! Я помню, — ответил он с улыбкой, от которой у него появились лучики вокруг глаз.

Все принялись за завтрак, и привычная утренняя суета наполнила кухню. Обсуждали план сегодняшнего дня, а я лишь кивала, пытаясь уловить суть разговора сквозь туман в голове.

— Софа, отведи сегодня Марка после школы в парикмахерскую. Я его записала на стрижку, — попросила мама, ее взгляд был серьезным, она, очевидно, предвидела возражения. — А то мы с отцом сегодня поздно вернемся с работы. У меня сегодня куча работы и куча беременных мамочек, а у отца в стоматологии завал клиентов, – она даже вздохнула, словно предвкушая долгий и изнурительный день.

Марк, услышав про парикмахерскую, надул губы, но ничего не сказал. Стричься он не любил, но маме перечить боялся. Я же мысленно застонала. Еще и нянька для Марка, отлично! Как будто у меня своих проблем мало.

— Хорошо, мам, я его отведу, — я согласилась, понимая, что у мамы действительно важные дела. Мой собственный сон и головная боль отошли на второй план.

— Спасибо, доченька! Деньги тогда на стрижку оставлю на комоде, — она улыбнулась, облегченно выдохнув.

После завтрака я помогла маме убрать со стола, расставила посуду в посудомоечную машину, протерла стол. Затем отправилась в свою комнату дальше собираться. Конечно же, первым делом я зашла в телефон, чтобы проверить, не написал ли Родион. Пальцы дрожали, когда я открывала мессенджер. Пусто. Как и моя надежда. Он ничего не написал. Даже «доброе утро» не пришло. Хм, странно. Вчера мы так бурно общались, пусть и с этими его дурацкими фразами, а сегодня — полная тишина. Ну ладно, может, он занят. Но и я писать первой все-таки не буду. Я девочка, и все-таки первыми пишут мужчины. Это неписаное правило, которому я стараюсь следовать, хоть иногда и очень трудно. Отложила телефон в сторону, стараясь не думать о его молчании, и принялась за макияж.