Месть Цена Измены

Глава 19

Андрей пришёл ровно в семь. Постучал, как гость. В руках букет для Вики и коробка мороженого.

– Папа! – дочь кинулась к нему, и на секунду он снова стал просто любящим отцом.

– Как дела, принцесса? Слышал, у тебя приключения в школе?

– Ага, – потупилась. – Подралась с Лизой.

– Из-за меня?

– Она сказала, что ты вор. А ты не вор!

Андрей присел рядом, обнял.

– Спасибо, что защитила. Но драться не стоило.

– А что делать? Слушать вранье?

– Сказать: "Мой папа не идеальный, но честный. И я его люблю". Этого достаточно.

Не идеальный, но честный... от человека, который изменял жене.

– Пап, а ты правда можешь в тюрьму?

– Нет, солнышко. Не совершал преступлений.

– А почему все говорят?

Андрей посмотрел на меня поверх головы дочери.

– Журналисты иногда пишут неточно. А люди верят газетам.

– Как в "Испорченный телефон"?

– Да, примерно.

Мы поужинали втроём, играли в настольные игры, смотрели мультики. Изображали обычную семью. Вика была счастлива – родители снова вместе.

Если бы знала, что это лебединая песня...

В половине десятого Андрей уложил дочь спать. Читал сказку, целовал в лоб, обещал завтра приехать. Обычный папа.

Только теперь не живёт здесь.

Когда Вика заснула, мы сели в гостиной. Между нами журнальный столик и пропасть обид.

– Как дела с компанией? – спросила я.

– Плохо. Завтра официальное банкротство. Но есть нюанс...

– Какой?

– Благодаря Алисе могу доказать, что стал жертвой заговора Крыловых. Подать в суд, потребовать компенсацию.

– Поможет?

– Частично. Если выиграю, смогу покрыть часть долгов перед дольщиками. Сотрудникам найти работу. Но репутация... – покачал головой. – После произошедшего восстановить почти невозможно.

После произошедшего... он говорит как о стихийном бедствии, а не результате моих действий.

– Андрей, я могу помочь с восстановлением.

– Ты? Хочешь восстановить то, что сама разрушила?

– Хочу исправить ошибки.

– Почему? Месть же свершилась. Справедливость восторжествовала.

Без сарказма. Просто усталое любопытство.

– Потому что пострадала Вика. И другие невинные.

– А я? Тебе жаль меня?

Сложный вопрос. Жаль ли мужа, который изменял месяцами?

– Жаль, – призналась честно. – Как ни странно.

– Почему странно?

– Месяц назад хотела уничтожить. А сейчас... сейчас вижу, что уничтожила, и больно.

Андрей налил виски. Выпил молча.

– Знаешь, что поразительно в этой истории?

– Что?

– То, что ты оказалась умнее Крыловых. Они действовали топорно – подослали шпионку, собирали компромат. А ты использовала то, что знала лучше всего. Мою уязвимость к общественному мнению.

Да, я это знала. Андрей всегда болезненно реагировал на критику, слухи.

– Просто использовала профессиональные навыки.

– Против собственного мужа. Это требует особого склада характера.

Особый склад характера... диагноз.

– Андрей, ты всё-таки злишься!!

– Уже нет. Поначалу злился. Потом удивлялся твоей изобретательности. А сейчас пытаюсь понять, кто ты такая.

– Что имеешь в виду?

– Думал, что знаю тебя. Жену, мать моего ребёнка, человека, который тринадцать лет делил со мной постель. А оказалось, ты способна на то, чего я не ожидал.

– На что?

– На холодную, расчётливую месть. На использование близости для получения информации. На профессиональное уничтожение.

Профессиональное уничтожение. Да, наверное, так выглядело.

– А ты способен на то, чего я не ожидала.

– На что?

– На систематическую ложь. На измены. На двойную жизнь.

Помолчали.

– Получается, мы не знали друг друга, – сказал Андрей.

– Получается.

– И что делать людям, которые не знают друг друга, но имеют общего ребёнка?

Вопрос на миллион. Что делать?

– Не знаю. Впервые не знаю.

Андрей встал, прошёлся по комнате.

– Лена, должен сказать... твоя месть была жестокой. Но справедливой.

Справедливой... первый раз признаёт открыто.

– Заслуживал наказания. За измены, ложь, за то, что воспринимал семью как должное. Но...

– Но?

– Но не заслуживал такого изощрённого наказания. Такого профессионального подхода к разрушению жизни.

– То есть?

– То есть ты могла просто уйти. Устроить скандал. Потребовать развода. Но выбрала самый болезненный путь.

Самый болезненный... да, наверное.

– Хотела, чтобы ты понял, что чувствовала я.

– Понял. Но цена понимания слишком высокая.

Снова замолчали. За окном шумел город, в квартире тикали часы, а между нами висела тишина невысказанных слов.

– Андрей, что дальше?

– Не знаю. Честно говоря, не знаю.

– А мы... можем попробовать начать сначала?

Он посмотрел долго.

– С чего начинать? С чистого листа? Но на нём уже написано слишком много. Твоей рукой и моей.

– Может, поверх написанного?

– Может. Но для этого нужно простить друг друга. А я пока не знаю, смогу ли простить такую изощрённую месть.

– А я не знаю, смогу ли простить такое циничное предательство.

– Тогда проблема.

– Большая проблема.

Андрей взял пиджак, направился к выходу.

– Лена, мне нужно ещё время. Может, недели, может, месяцы. Но сейчас не могу принять решение о нашем будущем.

– Понимаю.

– А пока сосредоточимся на Вике. Она не должна страдать из-за наших ошибок.

– Согласна.

– Буду приезжать каждый день. Помогать с уроками, водить в школу, проводить выходные. Но жить... жить пока не могу.

Остановился у двери.

– И ещё, Лена. Спасибо.

– За что?

– За то, что не добила окончательно. За письмо в школу. За то, что защищаешь меня перед Викой.

За то, что защищаю... если бы знал, как тяжело защищать человека от последствий собственных действий!