Месть Цена Измены

Глава 23

Андрей не появлялся три дня. Не звонил, не отвечал на сообщения, словно провалился в чёрную дыру. Я знала, что он в "Метрополе" – портье подтвердил по телефону. Но дальше этого мои сведения не простирались.

А Вика задавала вопросы.

– Мам, а папа заболел?

– Нет, солнышко. Он работает.

– А почему не звонит?

– Очень занят.

– А когда вернётся?

– Скоро.

Врала, врала, врала. Снова.

На четвёртый день не выдержала. Поехала в "Метрополь".

– Добрый день, – сказала администратору. – Я жена Андрея Белова. Он у вас остановился.

– Минуту... – девушка пробежала глазами по компьютеру. – Да, номер 1247. Но господин Белов просил никого не беспокоить.

– Я не беспокоить. Я передать ему документы. Срочные.

Взяла с ресепшена листок бумаги, написала записку: "Андрей, мне нужно знать, что происходит. Вика спрашивает о тебе каждый день. Если ты не готов быть ей отцом, скажи прямо. Я найду способ объяснить. Но эта неопределённость убивает её. И меня тоже. "

Сложила, подписала "А. Белову, номер 1247".

– Передайте, пожалуйста.

– Обязательно.

Ехала домой с тяжёлым сердцем. Что, если он действительно решит уйти из нашей жизни? Что, если для него биологическое родство важнее двенадцати лет любви?

А что, если он прав? Может быть, я не имею права требовать от него отцовских чувств к чужому ребёнку?

Дома застала странную картину. Вика сидела на полу в гостиной, вокруг неё были разложены все наши семейные фотографии. Сотни снимков.

– Что ты делаешь, солнышко?

– Ищу фотографии, где папа грустный, – ответила она серьёзно. – Думаю, он заболел, но не хочет говорить.

Заболел... в каком-то смысле да.

– Викуша, папа не болен. Просто у него очень сложная работа сейчас.

– Но раньше он звонил каждый день! Даже из командировок!

Да, звонил. Каждый день в семь вечера. "Как дела, принцесса? Как дела в школе? Что делала мама?"

А теперь молчание.

– Мам, – Вика подняла на меня глаза, полные слёз, – а папа меня ещё любит?

Сердце разорвалось на части.

– Конечно любит! Как ты можешь так думать?

– Просто он стал странным после того вечера, когда вы долго разговаривали в кабинете. А потом ушёл и больше не приходит.

Того вечера... она всё помнит. Конечно, помнит.

– Викуша, между взрослыми иногда бывают сложные разговоры. Это не значит, что мы любим тебя меньше.

– А что вы обсуждали?

Что обсуждали... То, что папа не твой биологический отец. То, что мама врала всем двенадцать лет.

– Работу, – соврала в очередной раз. – Скучные взрослые дела.

Вика кивнула, но я видела – не поверила. Слишком умная девочка, чтобы принимать такие объяснения.

– Мам, а можно я позвоню папе сама?

– Конечно, солнышко.

Она набрала номер, прижала трубку к уху. Долгие гудки. Потом автоответчик.

– Папа, это Вика. Позвони мне, пожалуйста. Я соскучилась. И у меня завтра контрольная по математике. Ты же обещал помочь.

Положила трубку, посмотрела на меня виноватыми глазами.

– Наверное, он очень занят.

– Наверное.

Но я видела – она не верит. Двенадцатилетние дети не настолько наивны.

Вечером, когда Вика заснула, я сидела в гостиной и думала о том, что наделала. Месть Андрею казалась детской шалостью по сравнению с этой ложью длиной в двенадцать лет.

Тогда я разрушила его бизнес. Сейчас, возможно, разрушила его веру в отцовство.

Зазвонил телефон. Андрей.

– Лена, получил твою записку.

– И?

– Встретимся завтра. Нужно поговорить.

– О чём?

– О Вике. О том, что делать дальше.

– Андрей, я хочу, чтобы ты знал...

– Не по телефону, – перебил он. – Завтра в два часа. Парк "Зарядье", у моста.

– Хорошо.

– И Лена... передай Вике, что я обязательно помогу с математикой. Завтра вечером.

Завтра вечером... значит, он не планирует исчезнуть из её жизни?

– Передам.

– До встречи.

***

Парк "Зарядье" в два дня выглядел почти пустынным. Редкие туристы, пара влюблённых на скамейке, старик с собакой. Я пришла на пятнадцать минут раньше, стояла у моста и нервничала.

Что он решил? Остаться или уйти? Продолжать быть отцом или поставить точку?

Андрей появился ровно в два. Шёл медленно, задумчиво, как человек, который принял тяжёлое решение.

– Привет, – сказал, подходя.

– Привет.

Мы встали рядом, глядя на Москва-реку. Молчали. Каждый думал о своём.

– Лена, я провёл эти дни в размышлениях, – начал он наконец.

– И к какому выводу пришёл?

– Сложному.

Он повернулся ко мне.

– Знаешь, что самое странное? Все эти годы я видел в Вике себя. Мой характер, мои привычки, мою улыбку. А оказывается, это было... самовнушение?

– Не самовнушение. Дети перенимают черты тех, кто их растит.

– Может быть. А может, я просто хотел видеть в ней себя.

– Андрей, биология – не главное...

– Знаю, – перебил он. – Провёл эти дни, читая о приёмных семьях, усыновлении, психологии родительства. Знаю, что связь создаётся не генами, а временем, проведённым вместе.

– Тогда в чём проблема?

– В том, что ты меня обманула. Двенадцать лет.

Да, обманула. И не знаю, как это исправить.

– Лена, – он повернулся ко мне лицом, – я задал себе вопрос: кто я для Вики? Биологический донор, которого она не помнит? Или человек, который учил её ходить, читал сказки, водил в школу, переживал за каждую царапину?

– И что ответил?

– Что я её отец. Во всём, что действительно важно.

У меня перехватило дыхание.

– То есть...

– То есть ты можешь врать мне сколько угодно о её происхождении. Но ты не можешь отменить двенадцать лет моего отцовства.

Слёзы подступили к глазам.

– Андрей...

– Она моя дочь. Не потому, что мы не похожи генетически. А потому, что мы похожи характерами, привычками, способом мышления. Потому что я вложил в неё частичку себя.