Месть Цена Измены

Глава 24

Математика оказалась спасением для нашей семьи. Кто бы мог подумать, что квадратные уравнения станут мостиком между разрушенным доверием и робкой надеждой на будущее?

Андрей пришёл в половине седьмого, как и обещал. Стоял в дверях с пакетом из кондитерской – тортики, которые Вика любила в детстве. Попытка задобрить? Или просто желание сделать приятное?

– Привет, принцесса. Готова штурмовать царицу наук?

Вика кинулась к нему, обняла так крепко, будто боялась, что он снова исчезнет. А он стоял, гладил её по волосам и смотрел на меня поверх её головы. В глазах вопрос: "Как мы это делаем? Как притворяемся обычной семьёй после всего, что между нами произошло?"

Не знаю, как мы это делаем. Но делаем.

Они расположились за кухонным столом с учебниками и тетрадками. Я готовила ужин, прислушиваясь к их разговору.

– Пап, а где ты пропадал все эти дни?

– Работал, солнышко. Очень много работы.

– Но раньше ты работал дома. В своём кабинете.

– Иногда приходится работать в других местах.

– В отеле?

Андрей замер с ручкой в руке. Вика знает. Конечно, знает. Дети всё чувствуют.

– Откуда ты знаешь про отель?

– Звонила тебе. Автоответчик сказал: "Говорит отель 'Метрополь'".

– Понятно. Да, работал в отеле. Там тишина, никто не отвлекает.

– А дома тебя кто-то отвлекает?

– Дома меня отвлекают... сложные чувства.

Сложные чувства! Вот как назвать семейный кризис, когда говоришь с двенадцатилетней дочерью.

– А сейчас чувства стали проще?

– Сейчас я учусь с ними справляться.

Они вернулись к уравнениям. А я думала: как ловко он уходит от прямых ответов. Не врёт, но и правду не говорит. Дипломатия отцовства.

За ужином Вика болтала о школе, друзьях, планах на выходные. Обычный детский поток сознания. А мы с Андреем осторожно переглядывались и пытались понять новые правила игры.

Он больше не муж, который изменял.

Я больше не жена, которая мстила.

Мы... кто мы теперь? Деловые партнёры? Соратники по воспитанию ребёнка? Два человека, пытающиеся склеить осколки?

– Мам, пап, – сказала Вика вдруг, – а можно вопрос?

О нет. Детские вопросы в лоб – это всегда опасно.

– Конечно, солнышко.

– Вы больше не будете ругаться?

Я чуть не поперхнулась соком. Андрей отложил вилку.

– Викуша, взрослые иногда не соглашаются друг с другом. Это нормально.

– Но раньше вы не соглашались тихо. А недавно соглашались громко. И потом папа ушёл.

Недавно соглашались громко! Детское определение семейного скандала.

– Мы учимся соглашаться по-новому, – сказала осторожно. – Спокойно и честно.

– Это хорошо. Мне не нравится, когда вы громкие.

После ужина Андрей помог убрать со стола, помыл посуду.

– Лена, – сказал он, вытирая руки полотенцем, – нам нужно поговорить о работе.

О работе... то есть о Крыловых.

– Вика, иди делай уроки. Мы обсудим скучные взрослые дела.

Когда дочь ушла, мы сели в гостиной. Андрей достал ноутбук.

– У меня хорошие новости. Статья о Крыловых выйдет завтра в "Коммерсанте".

– Серьёзно?

– Журналист проверил все наши материалы. Нашёл ещё трёх пострадавших компаний. Получается системная картина корпоративного рейдерства.

Системная картина... именно то, что мы планировали.

– А что с правоохранительными органами?

– Подали заявление в Следственный комитет. Приложили все документы от Алисы, записи разговоров, финансовые схемы.

– И?

– И завели уголовное дело. Пока предварительное, но это начало.

Я откинулась в кресле, чувствуя странное облегчение. Наконец-то мы не жертвы, а те, кто наносит ответный удар.

– Знаешь, что самое приятное? – продолжил Андрей. – Сегодня звонили три бывших партнёра. Хотят возобновить сотрудничество.

– После статьи?

– После того, как поняли что мы не сдаёмся. Что мы боремся за свою репутацию.

Борьба за репутацию... моя профессиональная стихия. Приятно, когда она работает не на разрушение, а на восстановление.

– Андрей, а как твои дела с банкротством?

– Приостановлено. Пока идёт расследование против Крыловых, кредиторы согласились на мораторий.

– То есть компанию можно спасти?

– Можно попробовать. Если докажем, что стали жертвами координированной атаки, многие вопросы снимутся.

– Лена, – сказал Андрей, закрывая ноутбук, – спасибо.

– За что?

– За то, что согласилась работать со мной. После всего.

– Мы же договорились. Сначала работа, потом личное.

– А личное... как дела с личным?

Хороший вопрос. Как дела с личным у двух людей, которые месяцами врали друг другу?

– Сложно. Но... движемся.

– В какую сторону движемся?

– Пока не знаю. Но движемся.

Андрей встал, собрал документы.

– Мне пора. Завтра рано утром встреча с адвокатами.

– Ты так и будешь жить в отеле?

– Пока да. Нам всем нужно время привыкнуть к новой реальности.

Новая реальность... да, наверное, старой уже не будет.

– Андрей, а Вике как объяснить, что ты не возвращаешься?

– Скажем, что папа работает над очень важным проектом. Который требует сосредоточенности.

– А когда проект закончится?

– Когда мы поймём, что готовы жить вместе. Честно жить. Без тайн и обманов.

У дверей он остановился.

– Кстати, завтра мне нужно забрать кое-что из кабинета. Документы для суда.

– Конечно. Твой дом.

– Наш дом, – поправил он. – Пока наш.

После его ухода я сидела в гостиной и думала о странностях нашей ситуации. Формально мы всё ещё женаты. Фактически живём раздельно. Эмоционально пытаемся понять, что чувствуем друг к другу.

Что это? Развод? Примирение? Или что-то совершенно новое?

Зашла проверить Вику. Она лежала с книжкой, но явно не читала.

– Мам, а папа завтра придёт?

– Придёт, солнышко. Обещал забрать документы.