Месть Цена Измены

БОНУС - Глава 1 (5 лет спустя)

Суббота, раннее утро. Солнце светит через шторы в спальне. Пахнет свежим кофе и чем-то сладким – наверное, это запах нашего дома за пять лет.

Лежу под одеялом, чувствую на плече тяжёлую руку мужа. Андрей тихо сопит рядом – волосы растрёпаны, лицо расслабленное. Наконец-то может выспаться в выходной.

Смотрю к ногам кровати – там устроился наш младший. Максимке пять лет, но он уже главный нарушитель утренней тишины. Каким-то чудом лёг поперёк постели: кудрявая голова у меня на коленях, а ногами упирается папе в бок. Приполз к нам под утром, как обычно.

Раньше я переживала, что ребёнок мешает нам с мужем, а теперь просто улыбаюсь. Спокойная жизнь – так можно описать наши последние годы. Иногда даже слишком спокойная, но мы заслужили передышку после всех проблем.

– Мама... – сонно бурчит сын, не открывая глаз, но крепче прижимается ко мне. – Птичка улетела.

Птичка? Убираю прядь тёмных волос с его лба. Он хмурится во сне, что-то бормочет и подтягивает к себе мою руку, обнимает как игрушку. Сердце наполняется теплом.

Пять лет назад я бы не поверила, что смогу жить так спокойно и радоваться каждому утру. Тогда казалось, что после всех измен и тайн наш брак разлетелся на куски.

А теперь...

Теперь каждое утро начинается одинаково. Андрей просыпается первым и на цыпочках идёт готовить кофе. Потом к нам вползает наша маленькая «сороконожка» – так мы называем Максимку, когда он расползается по кровати всеми руками и ногами. Потом просыпаюсь я – обычно от запаха капучино с корицей.

На тумбочке у моей стороны кровати стоит любимая кружка – нежно-голубая, с потёртым золотым ободком. Пустая. Значит, кофе ещё не готов. Странно – муж обычно не нарушает нашу утреннюю традицию.

Тихонько выбираюсь из-под одеяла, стараюсь не разбудить моих «мальчиков». Андрей только вздыхает и поворачивается на другой бок, а Максимка морщит носик, но продолжает спать.

Ковёр приятно греет босые ноги – лето жаркое, кондиционер включаем только к вечеру. Накидываю лёгкий халат и, зевая, выхожу из спальни.

В гостиной полумрак: шторы плотно задвинуты, через узкую щель пробивается один яркий луч, освещает разбросанные на ковре игрушки. Поднимаю плюшевого медведя, потерявшего за ночь один глаз – результат вчерашней «операции» Максимки.

– Потерпи, мишка, – шепчу, глажу потрёпанную игрушку. – Сейчас найдём тебе новый глазик.

Ставлю медведя на полку и иду на кухню.

Там идеальный порядок и тишина. Ни звука кофемашины, ни грохота кастрюль – ничего.

Достаю пачку зёрен из шкафчика и засыпаю в кофемашину.

– Мама? – слышу сонный голос за спиной.

Оборачиваюсь. В дверях кухни стоит моя дочь, кутается в шёлковый халат цвета морской волны. Русые волосы Вики растрёпаны, на щеке отпечаток подушки. Точь-в-точь как в детстве, когда прибегала ко мне взъерошенная и недовольная спросонья. Только теперь вместо плюшевого зайца в руках тонкий ноутбук.

– Ты чего так рано? – спрашивает Вика, прикрывая ладошкой зевок. – Ещё выходной.

Улыбаюсь и ставлю вариться кофе:

– Сама удивляюсь. Проснулась и больше не заснула.

Дочка садится на высокий табурет у барной стойки, тяжело вздыхает. В девятнадцать лет бессонница – редкость, но она старается меня понять. За последние годы моя девочка повзрослела: перестала сутулиться, научилась контролировать эмоции. Только ироничный прищур зелёных глаз всё так же напоминает мне... кое-кого из прошлого.

– Кофе будешь? – спрашиваю, достаю из шкафчика ещё одну кружку.

– Лучше чай, – морщится Вика. – С утра от кофе у меня руки трясутся.

– Понятно. Зелёный с жасмином?

– Да, спасибо.

Пока кофемашина тихонько урчит, наполняя кухню бодрящим ароматом, кипячу воду и завариваю душистый чай дочери. Молчим – но это приятное молчание. Когда-то, после всех скандалов и тайн, я боялась, что потеряю с Викой контакт. Но мы справились: мы семья.

– Мам, – негромко зовёт Вика, когда я ставлю перед ней чашку. – Я завтра с утра в университет уезжаю. На неделю, как договаривались.

Киваю. Да, конечно: у них начинаются летние курсы перед сессией. Вспоминаю картину: Вика, ещё подросток, стоит на сцене с грамотой за лучшие успехи в математике. Сколько у неё энтузиазма – даже у меня в её годы такого не было.

– Хорошо. Чтобы успеть к утренней электричке, папа тебя подвезёт.

– Папа, – уверенно улыбается Вика. – Он обещал.

Конечно обещал. Андрей старается не пропускать ни одной возможности быть рядом с дочерью. Чем старше становится Вика, тем бережнее он к ней относится. Иногда это выглядит забавно: стоит какому-нибудь однокурснику проводить её лишние пять минут после лекций – у отца уже нервный прищур.

Переглядываемся с дочкой, будто обе подумали об одном. Протягиваю руку и глажу её по щеке:

– Ну что, совсем большая стала...

Вика закатывает глаза с лёгкой улыбкой:

– Мам, ну опять. Ещё немного – и начнёшь говорить, что тебе уже пора внучку нянчить.

Фыркаю, едва не поперхнувшись глотком капучино:

– Рановато, солнышко. И мне, и тебе. Так что без внучек, пожалуйста, ближайшие лет пять.

– Как минимум, – подхватывает она, делая драматически серьёзное лицо.

Потом обе хохочем – негромко, чтобы не будить мужскую часть семьи. За эти пять лет мы научились смеяться над тем, что раньше нас пугало.

Подношу чашку к губам и с наслаждением вдыхаю аромат.

– Ты зачем с техникой спишь? Не расстаёшься даже ночью?

Вика смущённо опускает взгляд на ноутбук под мышкой и фыркает:

– Да я вчера поздно легла, смотрела один ролик и... – Внезапно понижает голос, наклоняется ко мне заговорщицки: – Мам, только папе не говори, ладно?

Тоже заговорщицки понижаю голос:

– Завербовали? Агенты? Или, страшно сказать, поклоняешься Марсу через тайные видео?

Она смеётся и мотает головой:

– Да нет же. Я смотрела интервью... с Сергеем Николаевым.

Воздух застывает у меня в лёгких. Застываю, не могу сделать очередной глоток кофе.