Месть - цена справедливости

Глава 5.

Объяснить моё состояние вряд ли получится, потому что боль и переживания сестры я воспринимаю как свои личные.

— Родители знают про беременность? — присаживаюсь рядом, обнимая за плечи и прижимая покрепче к себе. Пусть хоть в моём лице мелкая почувствует поддержку и пору.

— Нет. Я не могу им признаться, боюсь. Да и может, не надо признаваться? Я сделаю аборт, — смотрит на меня с вызовом.

— Когда ты узнала про беременность? — хотя, что мне от этой информации?

— Неделю назад, но срок уже приличный. Кажется, я упустила время.

— Когда сказала ему, что он ответил?

Настя опять начинает плакать и вертеть головой в разные стороны, словно стряхивая мысли из своей головы, пытаясь выкинуть из памяти тот разговор со своим Сашенькой.

— Он сказал мне: залетела? Точно мой? Может, к кому-то ещё прыгала в кровать, а на меня повесить хочешь? Представляешь меня, прыгающей по чужим кроватям, Максим? У меня кроме него не было никого. Я клянусь, — шепчет и дёргает меня за ворот футболки, словно от этого я буду лучше её слышать.

Ей не надо было клясться, я и так это понимаю. Девчонка ведь совсем.

Да и какое мне дело до этого? Это её жизнь и отношения, как я мог осуждать или не осуждать?

С одной стороны, кажется, что этот ублюдок, должен нести ответственность за этого ребёнка. А с другой… Как? Жениться на ней? Вот ещё счастье привалит в нашу семью. Не знаешь, что и лучше.

— Максим, врач сказал уже поздно делать аборт. Почти три месяца. Вариантов нет, только рожать, — снова плачет у меня на следующий день в квартире после посещения женской консультации.

— Как три месяца? Ты же недавно с ним встречаешься?

— Ну это для вас недавно, а на самом деле почти четыре месяца. Просто я забылась, перестала следить за своим циклом, не предавала значения этим вещам. У меня были раньше часто сбои, я не считала ничего, а он говорил, что всё нормально будет…— что мне толку от её откровений сейчас?

Мне, наоборот, очень хочется, чтобы она замолчала! Слушать всё это тяжело.

Еду к врачу сам в попытке узнать максимально информации и прикинуть варианты решения вопроса.

— Во-первых, на этом сроке, никто не согласиться делать аборт. Нет медицинских показаний для такого прерывания беременности. А во-вторых, вероятность родить будет крайне мала в будущем. Ну как она потом жить будет с мыслью, что не стала рожать и теперь вообще родить не сможет никогда?

— Максим, ну давай ещё других послушаем, а? — просит меня Настя, цепляясь за надежду, что кто-то ей сделает аборт.

Но никто из врачей не решается взять на себя такую ответственность.

Вариантов как сказать всё родителям - нет.

К ситуации, которая произошла с мелкой, вся семья оказалась не готова. Мама теперь больше молчит и плачет. А отец злится, что недоглядел за ней.

Только Настя, кажется, передумала страдать. Она неожиданно стала улыбаться, наглаживать живот, снимать себя на видео.

Телефон не выпускает у неё из рук, словно он к ней прирос.

— Что ты делаешь? Кому ты там всё строчишь?

— Ничего, никому, — прячет его за спиной.

— Настя! — рычу. Она знает, меня в таком состоянии лучше не злить. — Что ты опять скрываешь?

— Максим, я не хотела говорить, потому что ты будешь нервничать, уверена. Дело в том, что Саша, он… мы… снова вместе. Ты был прав! Он ошибся тогда!

И обрадоваться бы, и огорчиться. Не знаешь, что выбрать. Я же заметил, как она изменилась за последнее время.

— Для него живот на видео снимаешь?

— Он отец. Хочу, чтобы мы запомнили моменты, как растёт наш сын.

Настя снова порхает как бабочка, счастлива, и вдохновенно готовится к родам.

Ну, думаю, молодец парень, осознал, принял. Пусть я буду его ненавидеть, но, если она с ним счастлива, в сторону отойду и мешать не буду.

Поторопился я с выводами …

Через пару месяцев спокойной жизни всё опять летит в бездну.

— Максим, — вижу, что сестра чем-то обеспокоена.

— Говори, — чувствую, ничего хорошего не ждёт меня в этом разговоре.

— У Саши проблемы.

— И что? Тебе выпала честь их решать? — язвлю сам, не зная, зачем.

— Ему деньги нужны. Максим, у него какие-то большие неприятности. Он задолжал каким-то бандитам.

— И что? — дальше задаю тот же глупый вопрос.

— Максим, я всё понимаю, ты его ненавидишь, но… Ему надо помочь. Я просто боюсь, что с ним что-нибудь случится. Как Саша объяснил, там …как сказать, страшные люди. Они его убьют! А я не хочу его потерять! Хочу быть с ним, хочу, чтобы ребёнок носил его фамилию, он же отец. Максик, ну у тебя же много денег. Дай мне! Я потом когда-нибудь с тобой рассчитаюсь. Мы вместе с ним рассчитаемся! — Настя начинает плакать и, кажется, всё в моей голове складывается в нужную логическую цепочку.