Месть дракону-изменщику. Новая жизнь в 65!

Глава 5

Каэльван стоял, словно вросший в каменный порог. Его золотые зрачки сузились в тонкие щелочки. В воздухе запахло грозой и пеплом.

– Что ты хотела? – его голос пророкотал так тихо, что было слышно, как поскрипывает от напряжения дерево двери.

– Ты ослышался, милый? Или у драконов, помимо морального компаса, еще и слух с возрастом притупляется? – я склонила голову набок, изображая участие. – Повторяю медленно: дом. И деньги. Скромный домик где-нибудь в лесу, подальше от твоего милого личика. И содержание. Приличное. Чтобы мне хватило на услуги лекаря, который будет залечивать последствия твоего… гостеприимства. И на пару служанок. Я привыкла к комфорту.

Он сделал шаг внутрь. Камера вдруг показалась намного меньше.
– Ты сошла с ума, – прошипел он. И в его голосе не было вопроса. Это был приговор. – Я должен был прикончить тебя тогда, на алтаре. Ошибка, которую я исправлю прямо сейчас.

Он поднял руку. Пальцы с длинными, идеальными ногтями согнулись, готовые испустить пламя или разорвать мне горло. Воздух затрепетал от сконцентрированной магии.

Но я не отступила ни на шаг. Эвелина Сатировна сорок лет стояла под горячими душами начальства и не дрогнула.

– Ой, брось, – махнула я рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. – Если бы ты мог меня убить, ты бы уже сделал это. Не затем ты устраивал весь этот цирк с магами и тайными абортами. Со мной что-то не так, да? – я ткнула пальцем себе в грудь. – Что-то, что не дает тебе просто так меня придушить и бросить на съедение воронам. Моя кровь? Мое проклятое семейство, которое почему-то до сих пор тебе не подчинилось? Или, может, этот старый договор, который ты так блюдешь? Убийство жены – это плохой фэн-шуй для твоего драконьего рода, Каэльван?

Он замер. Рука так и осталась поднятой. Я попала в цель. Он не мог ее убить. И теперь я это знала.

– Ты нужна мне здесь, под замком, где я могу тебя контролировать! – выкрикнул он, и в его голосе впервые прозвучала неконтролируемая ярость.

– Ага, конечно, – усмехнулась я. – Сиди тут, на холодном полу, ешь хлеб с водой и контролируй. У тебя и так пол-северных земель под контролем, а ты с одной бабой справиться не можешь. Сильный правитель, нечего сказать. Прямо образец эффективности.

Он сжал кулаки, и по его костяшкам пробежали крошечные язычки пламени.
– Я сломаю тебя. Я найду способ.

– Ты уже пытался, – напомнила я ему мягко. – Получилось кривовато. А теперь давай без истерик, как взрослые люди. Я тебе предлагаю сделку. Ты даешь мне то, что я прошу, а я… я исчезаю. Перестаю быть твоей головной болью. Ты получаешь тишину и возможность плодить наследников со своей Мередит, не оглядываясь на старую сварливую жену в подвале. И все довольны.

– Я ничего не дам тебе, – проскрежетал он. – Ни клочка земли, ни медной монеты. Ты будешь гнить здесь, пока не научишься смирению.

– Смирению? О, я уже смирилась. Смирилась с тем, что мой муж – чудовище, – я вздохнула с преувеличенной скорбью. – А насчет гнить… Не уверена. Знаешь, камеры с тараканами и без отопления – это прекрасный мотиватор для творчества. Я тут уже придумала пару очень интересных баллад о твоих… кхм… мужских достоинствах. Или их отсутствии. Хочешь, первую куплет спою? Для твоей невесты будет прекрасным свадебным подарком.

Он посмотрел на меня с таким нескрываемым отвращением, будто я была чем-то, что прилипло к его подошве.

– Ты недостойна даже моего гнева, – выдавил он.

– Зато вполне достойна пенсии по инвалидности, – парировала я. – Так что, милый, подумай. Дом и деньги – или ежедневные сюрпризы от твоей бывшей. Выбор за тобой. А теперь прости, у меня дела. Нужно придумать, как из этого сена соорудить себе бюстгальтер. А то дует, знаешь ли.

Я повернулась к нему спиной, демонстративно устроившись поудобнее на своем стоге. Сзади наступила оглушительная тишина. Я чувствовала его взгляд, жгущий мне спину. Потом раздались резкие, яростные шаги, и дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась пыль.

Я улыбнулась в грязную солому. Первый раунд переговоров окончен. Ничья. Но он уже не был уверен в своей победе. И это было главное.