Месть или кровная вражда

Глава 4

Тамерлан весь этот долгий период ожидал совсем иной развязки события. Его намерением вовсе не было отправить обидчика за решётку, скорее наоборот — оставить его на свободе, заставляя ежедневно испытывать невыносимую душевную муку, узнавая обо всём происходящем вокруг жертвы. Однако постепенно стало ясно, что противник совершенно одинокий человек, лишённый поддержки семьи, жены, любимых женщин или друзей.

— Ты везучий негодяй, — бросил Тамерлан своему приятелю Эседу с горечью в голосе. — У тебя абсолютно ничего нет, что стоило бы потерять.

— Успокойся, парень, он теперь отбывает своё наказание, никуда не денется, — попытался утешить друга Эсед.

Однако слова друга вызвали ещё большее возмущение у Тамерлана:

— Да разве этого достаточно?! Разве посадят его надолго? Отсидит положенный срок и окажется на воле, тогда как моя любимая сестра навеки покоится в могиле. Её не вернуть ни через год, ни через два, ни даже через десять лет.

Эти мысли терзали Тамерлана всё сильнее, углубляясь в мрачные размышления о бессмысленности судебного решения. Обвиняемого заключили под стражу, однако душа юноши продолжала кипеть от несправедливости: потерпевшая сторона осталась несравнимо более пострадавшей, потерявшей самое дорогое, в то время как преступник лишь временно ограничивал свою свободу, зная, что впереди его ждёт освобождение.

Эсед внимательно смотрел на взволнованного друга, понимая, насколько глубоко Тамерлан переживает утрату сестры. Тяжело вздохнув, он решил попытаться объяснить другу всю абсурдность мести:

— Послушай меня, дружище, я прекрасно понимаю твоё состояние, твоя потеря невосполнима, и это ужасно. Но пойми, другого пути тут нет. Всё, чего ты можешь добиться, — лишь усугубление ситуации. Даже если ты захочешь свести счёты с ним окончательно, скажем, физически устранить, поверь, таким образом ты только повторишь круг страданий. Представь себе последствия: убийца твоей сестры отправится на казнь, но ты в итоге окажешься за решёткой, замучаешься и примешь на себя весь груз вины, очищая его грязную душу своим собственным поступком.

Отказавшись признать очевидное, Тамерлан достал новую сигарету из полупустой пачки и раздражённо закурил, глубоко затягиваясь дымом:

— Нет, тут дело не в убийстве. Каждый имеет уязвимое место, и его слабое звено обязательно найдётся. Мне важно не просто нанести удар, а заставить почувствовать такую же боль, которую испытываю я. Пусть поймёт, каково это, когда нечто важное уходит навсегда.

— Знаешь, Тамик, твой враг уже получил суровое наказание. Суд назначил максимальный срок лишения свободы, прокурор уверенно заявил, что подсудимый согласился со всеми обвинениями и добровольно признаёт вину. Самообличение станет тяжёлым испытанием для его души, она сама разрушится изнутри, — попробовал мягко вмешаться Эсед.

Разозлившись ещё больше, Тамерлан резко ответил:

— Это слишком легко для него! Для него нет настоящей расплаты, пока он не ощутит ту самую боль, что пожирает моё сердце каждый день. Только равнозначная мука сможет утолить жажду справедливости.

Эсед посмотрел на друга понимающим взглядом, пытаясь разобраться в сложившейся ситуации:

— Подумай хорошенько, парень. Этот мерзавец не обладает близкими людьми, способными вызвать искреннюю привязанность. Единственный родственник — старший брат, да и тот женат и живёт отдельно, никакой эмоциональной связи с ним нет.

Обреченно опустив голову, Тамерлан тихо произнёс:

— Я знаю, Эсед, я проверял. У него нет родных братьев и сестёр, мать умерла давно, отец ушёл из семьи много лет назад. Единственным близким человеком остаётся младшая племянница, дочь старшего брата, но от неё вряд ли будет польза.

— Так зачем тогда задумываться над бесполезным ребёнком? Чем она сможет нам помочь? — удивлённо спросил Эсед.

— Ну как же, послушай дальше. Кажется, ей уже исполнилось восемнадцать лет, — уточнил Эсед.

— Восемнадцать? — недоверчиво переспросил Тамерлан, внезапно оживившись.

— Именно так, старшему брату этого типа около сорока пяти, соответственно, девочка вполне взрослая девушка, а не ребёнок, каким ты представляешь её себе, — пояснил Эсед.

Посмотрев задумчиво вдаль, Тамерлан понял, что ситуация приобретает новый поворот:

— Тогда выясни подробнее о ней. Кто она такая, какова её роль в семье, кем работает, чем увлекается, всякое такое. Возможно, мы сможем воздействовать через неё.

Эсед стоял рядом с Тамиком, наблюдая за мрачным выражением лица друга. Он понимал, что последний испытывает огромную внутреннюю борьбу, сталкиваясь с невозможностью простить обидчика и смириться с потерей любимого человека.

— Зачем тебе нужны подробности о девушке? Обыкновенная студентка, учится где-то, занимается своими делами, обычный молодой человек, есть ещё младший братишка. Что тебе конкретно известно о ней, и какое отношение она имеет ко всему этому? — осторожно поинтересовался Эсед.

Взгляд Тамера вспыхнул от раздражения, он нервно провёл рукой по волосам:

— Сейчас не важно, кто она и какая. Просто собирай необходимую информацию, остальное позже обсудим.

Эсед обеспокоенно нахмурился, стараясь смягчить тон разговора:

— Давай-ка лучше остановимся. Девушку трогать нельзя, она тут совершенно ни при чём. Она всего лишь случайная фигура в семейной истории твоего противника, не втягивай её в нашу историю мести.

Холодно посмотрев на друга, Тамерлан решительно ответил:

— Эсед, забудь о морали и чувствах. Все члены семьи причастны, включая девушку. Выясняй о ней подробно, каждую деталь её жизни. Потом посмотрим, что с этим делать.

— Ясно, понял твою позицию, но что именно ты планируешь предпринять? Какие конкретные шаги предвидятся?

Тамерлан поднял взгляд куда-то вдаль, мысленно перебирая возможные варианты действий:

— Пока никаких конкретных планов, сначала собери полную картину, а потом будем думать вместе.

Сделав небольшой перерыв в диалоге, Эсед кивнул головой: