Месть или кровная вражда

Глава 16

Фатима молча вышла из комнаты, предоставляя мужчинам возможность поговорить начистоту. Обстановка накалилась, и отец Тамерлан нарушил тягостное молчание:

- Мы допустили серьёзную ошибку, и я горько сожалею, что тогда не сумел проявить достаточно мудрости и дальновидности. Моя поддержка тебе в тот момент была неверной и неоправданной. Тогда моя боль была столь острой и свежей, что я не отдавал себе отчёта в собственных действиях и словах. Эмоции застилали разум, не позволяя воспринять полную картину происходящего. Признаться честно, я попросту не понимал, что делаю, поддерживая тебя, находясь под влиянием горя и внутренней боли. Когда отец девушки умолял нас пересмотреть условия наказания и предложил взамен что угодно, я не прислушался к нему, руководствуясь желанием причинить аналогичные страдания тем, кто забрал нашу дочь. Желание свести счёты, добиваясь их переживаний, оказалось сильным и неотступным. Прошло немало времени, прежде чем я понял, что страдания чужих людей не приносят мне личного облегчения. Они продолжают испытывать тяжёлую долю, но моя боль не уменьшилась ни на йоту. Дочь осталась потерянной для нас навсегда, а вместе с тем мы втоптали в грязь жизнь другого человека, чей грех заключался лишь в принадлежности к определённой семье.

Тамерлан выразил несогласие и заявил:

- Отец, в произошедшем нет твоей вины, ответственность лежит исключительно на мне. Я испытывал лютую ненависть к этой девушке, поскольку она жила, дышала, наслаждалась жизнью, в то время как моя горячо любимая сестра навсегда покинула этот мир. Для меня казалось вопиющей несправедливостью, что сестра Сабира свободно ходит по земле, тогда как моя собственная принцесса больше не сможет вернуться. Я хотел ему отомстить, а она молчала, не жаловалась, это еще больше взбесило. Её спокойствие и отсутствие сопротивления выводили меня из равновесия, подогревая агрессию и обостряя желание нанести максимальный вред. Узнав, что Сабир узнал правду, я нарочно усилил давление, используя её как инструмент влияния на Сабира, вынуждая его осознать степень страданий, вызванных отношениями с нашей семьёй. Я не понимал, что сам точно также как и он убиваю человека, мама права я умышленно убил своего ребенка, только потому что он не родился, мне не дали срок и на мне нет клейма убийца. Если бы она тогда заявила о побоях, а врачи бы ее поддержали, то тогда мне было легче, но она не сделала, опять испугалась. Страх-вот что она испытывает когда видит меня. Это уже не изменится.

Отец Тамерлана произнес следующую фразу:

-дай ей свободу, пусть уходит, не мучай её!
Тамерлан с сожалением произнёс:

-она не уйдёт, уже некуда, куда она пойдёт, все знают, что с ней было, если ее выдадут замуж, то все это заново повторится, такой же как я скажет, если его терпела, так меня терпи. Тем более детей у нее не будет. Теперь сам делай выводы, кто жениться? Разведенный в возрасте мужчина или наркоман какой-нибудь. У меня все получилось, я отомстил их семье, только теперь мне кажется, что сам попал в эту свою игру, я себе также отомстил. Переиграл.

— Значит, такова твоя судьба, и её тоже. Сегодня именно на этом месте ты дашь мне обещание, что больше никогда не посмеешь унижать её перед кем-то другим и никогда не ударишь снова. Клянись честью памяти своей покойной сестры.

Парень опустил глаза и задумался, чувствуя тяжесть слов отца. Прошло мгновение тишины, пока он пытался подобрать правильные слова.

— Я... не могу сказать точно, отец. Ведь никто не знает наверняка, что принесёт завтрашний день...

Отец пристально посмотрел сыну прямо в глаза, взгляд его был твёрдым и непреклонным.

— Неважно, что ждёт впереди, Тамерлан. Но сегодня ты обязан дать мне своё слово. Я ожидаю твоего решения.

Парень глубоко вздохнул и выпрямился, понимая всю серьёзность момента.

— Хорошо, отец. Клянусь что больше не подниму на нее руку и постараюсь поддержать.

Но отец оставался невозмутимым, словно ожидая ещё большего признания.

— Это недостаточно, продолжай дальше.

Тамерлан нахмурился, голос его звучал неуверенно.

— Нет, дальше ничего не скажу. Никогда я не стану затрагивать свою сестру.

Теперь наступила очередь отца удивлённо поднять брови.

— Почему же тогда ты позволил себе поступить столь низко по отношению к чужой девушке? Разве не чувствуешь стыда?

Молодой человек заметно покраснел, осознавая глубину своего проступка.

— Да, отец, я слово дал, поклялся и сдержу все!

Отец наконец улыбнулся впервые за долгое время.

— Если бы так было всегда, жизнь была бы проще.

Тамерлан кивнул, чувствуя облегчение от разговора.

— Отец, я остаюсь здесь.

— Отец коротко ответил «Хорошо», углубившись в чтение газеты.

Оставив отца погружённым в собственные мысли, Тамерлан тихо покинул гостиную, осторожно прикрыв дверь. Перед ним стояла непростая задача — обсудить случившееся с Аминой, однако чувства растерянности и неловкости мешали ему выбрать нужные слова. Вопросы кружились в голове: как начать этот разговор? Что вообще можно ей объяснить? Чем оправдать себя? Эти размышления привели его к решению отложить трудный диалог на потом.

Решительно направляясь в спальню, Тамерлан открыл дверь комнаты, где находилась Амина. Она уже успела лечь спать, свернувшись клубком на кровати. Сам он молча разделся и лёг рядом, стараясь не тревожить жену своим присутствием. Вскоре девушка почувствовала его близость и медленно стала отдаляться, двигаясь ближе к краю постели.

— Лежи спокойно, я тебя не трону, — негромко сказал Тамерлан, заметив движение жены. — Ничего страшного не случится, отдыхай и спи спокойно.

Его спокойный тон постепенно успокоил девушку, и вскоре она замерла неподвижно, лишь слегка прижавшись спиной к мужу. Минуты тянулись бесконечно долго, пока усталость не взяла верх над страхом, и Амина погрузилась в сон. Однако Тамерлану заснуть оказалось непросто. Его терзала совесть, мучили сомнения, ведь он понимал, какую боль причинил Амине.