Месть истинной. Искры восстания

Глава 2

— Госпожа, нам пора, — здоровенный охранник склоняется над моим плечом, заставляя Клару и Стефи побледнеть.

Охрана их пугает, но в то же время восхищает наивных подруг. Для них эти громилы — признак статуса и заботы дракона обо мне, но я знаю правду — это цепи, сковывающие меня по рукам и ногам.

Чтобы глупая человечка не сбежала. Смешно! От дракона не спрячешься, но я пыталась. Когда он впервые ударил меня, я попыталась проскользнуть мимо прислуги, наивно полагая, что смогу уйти от дракона и попросить помощи у родителей.

Дурочка! Я даже до лестницы не дошла, но была сурово наказана за это. С тех пор охота бежать у меня отпала.

— Уже уходишь? — Клара была явно разочарована. Она наверняка хотела узнать подробности нашей с Ричардом жизни и была действительно расстроена, что я ухожу.

— Простите, дорогие мои, муж ждёт, — снова улыбнулась я, стараясь не показывать, как сводит скулы от этого лживого слова "муж".

Не муж мне Ричард и никогда им не будет. Это дракон мне чётко дал понять за все восемь лет, что держит меня при себе. И плевать на всякую там истинность. Им не нужны истинные, этим крылатым чудовищам, им нужны рабыни. Покорные, исполнительные, безотказные. Те, что будут молча исполнять их прихоти, согревая постель и рожая детей.

Устраивало ли это меня? Конечно, нет! Согласилась ли я на это? Тоже нет!

Меня просто сломали. Дракон и его жена.

— Садись в карету, — приказал охранник, когда мы вышли из кафе, и я послушно села.

Без свидетелей со мной никто церемониться не будет, и из его речи исчезает даже вот это элементарное "госпожа". Единственный плюс — руками меня никто трогать не будет. После случая с одной из новеньких служанок меня больше никто не трогает. Девушка обманулась общим пренебрежением ко мне и позволила себе меня толкнуть. Ричард приказал отрубить ей руку и выгнать на улицу.

Касаться меня было позволено только ему и Оливии.

Карета полетела по улицам города, и я позволила себе короткую передышку перед новыми испытаниями.

Держать лицо стало делом привычным, но не менее тяжёлым. Особенно сейчас, когда я наконец-то забеременела за столько лет.

Ричард был счастлив.

А вот и тюрьма...

Карета плавно остановилась перед массивными воротами дома, больше похожего на крепость. Этот дом всегда давил на меня своей мощью и холодной роскошью. Огромные чёрные стены, украшенные изысканной резьбой, казались неприступными, но в то же время напоминали о моём заточении.

— Приехали, — буркнул охранник, открывая дверь и указывая мне на выход.

Я сделала глубокий вдох, стараясь не показывать своей нервозности. Быстро спустившись на мощёный двор, я сразу направилась к входу. Хотелось как можно быстрее добраться до своих комнат, где хотя бы можно было остаться наедине в компании книг. Если, конечно, Ричарду не захочется "провести со мной время".

Но сейчас, к моему счастью, такие свидания стали реже.

— О чём с тобой говорить? — когда-то очень давно спросил он меня, когда я попыталась наладить с ним контакт. — Я прожил сотни лет и видел многое, а ты? Сколько тебе? Двадцать? Тридцать?

— Семнадцать, — промямлила я, и он презрительно скривился.

— Ты просто песчинка, мотылёк-однодневка, появившийся на моём пути. Тебе нечего дать мне, кроме тела и детей. Да и то...

Он не договорил, но всё было предельно ясно. Люди, как скоропортящиеся ягоды, продержатся недолго. Пару десятков лет — и стройная красавица становится сгорбленной старухой.

Но это совсем не значит, что мы бесчувственные куклы, которыми нужно поиграться и выбросить вон.

Будто в насмешку над моим заветным желанием, удача решила сегодня меня обойти стороной.

Поднявшись по лестнице, ведущей от парадного входа, я застыла, увидев, кто спускается мне навстречу.

Тут же опускаю голову вниз и отхожу в сторону, прислушиваясь.

Её шаги... О, за эти годы я выучила их наизусть и могу в точности сказать, в каком она настроении, по их звучанию.

Иногда лёгкая, уверенная, почти танцующая — это был лучший вариант. В такие моменты Оливия довольна собой и, скорее всего, меня не заметит. Но сейчас...

Её шаги были быстрыми, прерывистыми, будто каждый шаг впечатывался в пол с раздражением.

Она зла.

Глубоко вдохнув, я невидящим взором смотрю на узор на плитке, молясь Отцу Дракону. Лишь бы не поймать её взгляд. Лишь бы она прошла мимо. Но меня не услышали.

Её шаги и шаги её свиты замедляются, а потом и вовсе останавливаются возле меня.

Секунды тянутся тягуче, как пастила. Она рассматривает меня, и я физически чувствую её горящий взгляд.

— Приветствуй госпожу, как полагается, девка! — наконец говорит одна из приближённых Оливии. Эти слабые драконессы, без ипостаси и оборота, что живут здесь как приживалки и готовы есть из рук графини.

Я делаю это не впервые, но мне трудно, как и в первый раз.

Делаю шаг и склоняюсь к её юбкам. Мне тяжело нагибаться — живот уже большой, но я терплю, сцепив зубы, и склоняюсь всё ниже. Наконец-то мне удаётся схватить край её подола и поднести к побелевшим губам. Но унижения и испытания на этом не заканчиваются.

— Ниже, — приказывает низкий голос драконессы, и её веер нажимает мне на поясницу, заставляя склониться ещё и ещё.

Я уже скриплю зубами от боли. Живот сдавлен, в глазах потемнело, и на лбу выступила испарина. Но я склоняюсь, прекрасно зная, что будет, если не послушаюсь.

Я уже была в полусознательном состоянии, когда меня спасло неожиданное возвращение Ричарда.

— Дорогой!

Давление на спину резко прекратилось, и Оливия прошелестела мимо меня прямо к мужу, обдав лёгким порывом воздуха, смешанным с её духами. Которые я всем сердцем ненавижу. Ландыши и фиалки! Удушающий запах.

— Мы должны с этим немедленно что-то сделать! Лорд Крофтон отказался продавать мне артефакт, который я так надеялась получить для своих экспериментов. Я понимаю, что он известный учёный, обласканный императором, но мы тоже не последние нищие. Это неуважение к твоему и моему высокому роду.