Месть красной туфельки

Вместо предисловия

Каблуки отстукивали по паркету звонкую дробь. Роман понял, что на них стальные набойки - именно так, никакой жалости! - и у него сладко заныло в паху. Маска на глазах не давала увидеть, но он знал, что шпильки красные, как тогда, на банкете, когда он впервые увидел эту женщину в компании Дамира. Высокая, но больше за счет каблуков, стройная, но с шикарной задницей. Волна густых каштановых волос скрывала ее плечи. Дамир убрал несколько прядей и поцеловал Стасю в местечко между плечом и шеей. Она улыбнулась, но продолжила неотрывно смотреть на Романа, будто говоря: "И ты можешь так сделать, если захочешь". Дразнила. Насмехалась.

 И сейчас смешок сорвался с невидимых губ. Стук туфель остановился в метре от Ромы. 

- Ты думал, что этот мир принадлежит тебе! Считал, что можешь строить, что хочешь. Подкупать, кого хочешь. Спать, с кем хочешь. И где ты теперь? Передо мной, на коленях, и только мне решать, что ты увидишь, услышишь, почувствуешь... - по номеру-люкс разнесся хрипловатый смешок, - Как верный пес. Ты ведь залаешь, если я прикажу?

 - Да...

- Не слышу!

- Да, госпожа!

Волна удовольствия пробежала от двух простых слов. О да, он бы сел, лег, кувыркнулся - выполнил любую ее команду, только бы знать, чего она хочет. В обычной жизни Рома был другим. Ведерников Роман Дмитриевич, владелец двух металлургических заводов, ни перед кем бы не встал на колени. Но это там, за стенами отеля, в разговорах с клиентами или женой, боящейся ослушаться его. Со Стасей, за закрытыми дверями, можно расслабиться, снять ответственность с уставших плеч, передать ей свою волю и получить ласку или наказание, которое иногда  слаще ласки.

- Ты уверен, что здесь безопасно?

- Да, я проверил - камеры отключены.

- Хорошо.

Роме не нужен был компромат на себя. И даже плевать, если конкуренты узнали бы о его пристрастии к плетям и оковам - кого это волнует? - на самом деле Рому сковывал брачный договор. Раньше заводы принадлежали тестю Романа, Виктору Игнатьевичу. Старик понимал, что его мягкая и хрупкая Лена не справится с управлением бизнесом, поэтому подыскал ей решительного мужа. В делах Роман был цепким, как бульдог, и Виктор Игнатьевич посадил его на цепь: Рома владеет всем, но если будет установлен факт измены, ему придется уходить, с чем пришел. То есть ни с чем. Поэтому Рома был очень осторожен, и доверял только тем, чье молчание оплачено вперед.

Стук каблуков переместился к двери. Стася пошла за своей сумкой. Вжикнула молния. Забренчали цепи. Рома мог представить, как методично Стася раскладывает свой "реквизит": кляп, наручи, флогер, стек, плеть.

- Сегодня ты перенес нашу встречу на час.

- Я не виноват, это все дела...

- Разве я разрешала говорить?

Рома закрыл рот так быстро, что щелкнули зубы.

- Думаю, нужно отнять у тебя и эту способность. Открой рот.

Мужчина послушно опустил челюсть, а потом прихватил зубами каучуковый шар. Сразу захотелось сглотнуть. Тонкие пальчики затянули на затылке ремешок.

- Ложись на кровать на спину. Разведи руки и ноги.

Стася приковала его к металлическому основанию кровати. Рома был обездвижен, лишен возможности видеть и говорить. Волны липкого страха и возбуждения бежали по его телу, но он мог лишь ждать, что Стася будет делать дальше.

- Из-за тебя я пропустила маникюр. Как же мне тебя наказать?

Каблуки очертили дорожку вдоль кровати.

- Может, вообще к тебе сегодня не прикасаться, сесть и смотреть, как ты изнываешь от нетерпения?

Рома глухо застонал.

- Да, это слишком жестоко. Но ты должен запомнить раз и навсегда, что со мной переносить встречи нельзя!

Рома закивал головой, выражая согласие.

- Так и быть. Сегодня буду милосердной.

Мужчина замер в ожидании, но все равно резкий удар оглушил его. Шлепок стеком отозвался на бедре укусом. Пауза. Второй удар пришелся в бок. Потом последовала серия жгучих быстрых ударов по рукам, ногам, плечам, бокам - каждый раз в новое место. Стася остановилась. Рома почувствовал, как по виску потекла слеза.

- Я нанесу еще три удара, и если ты выдержишь, то я тебя прощу.

Рома кивнул.

Первый удар пришелся на нежную кожу внутренней стороны бедра. Если бы не кляп, Рома бы взвыл. Второй - под мышку. Слезы уже было не остановить. Остался последний. Наконечник стека мягко лег на щеку, но Рома дернулся, будто его прошило током.

- Молодец. Я вижу, как ты старался.

Дофамин расходился по венам, вызывая у Ромы эйфорию: он справился, выдержал, оправдал надежды Стаси и не воспользовался стоп-жестом.

- Ты достоин награды.

Стек прочертил извилистую дорожку от подбородка по груди и животу прямо к паху.

- Я вижу, как ты ее хочешь...

Стася отложила стек и опустилась на Романа. Она повернулась к маленькой веб-камере, стоящей на столике. С этого ракурса видно абсолютно все, и ее заказчица должна остаться довольной.

-