Месть отверженной королевы

Глава 1

Утро начиналось, как обычно. Я сидела у окна, вышивая новый камзол для Кейна. Мой мальчик так быстро растёт, что портные не успевают шить ему одежду. За окном цвёл королевский сад, и аромат жасмина проникал сквозь приоткрытые ставни. Обычное утро.

Дверь распахнулась без стука. Так входят только два человека в этом дворце мой сын и мой муж. Тяжёлые шаги я узнала сразу.

— Наконец-то твой отец мёртв, Гвендолин.

Игла вонзилась мне в палец. Я не почувствовала боли, только увидела, как капля крови расползается по белому шёлку. Алая клякса на серебряном драконе, которого я вышивала для сына.

Эрлин стоял в дверях моих покоев, и в его голосе звенела такая неприкрытая радость, что я решила, ослышалась. Не может человек так говорить о смерти. Не может муж приносить жене подобные вести с улыбкой.

Пяльцы выпали из моих рук.

— Что... что ты сказал?

— Твой отец, — Эрлин прошёл в комнату, небрежно пнув оброненное рукоделие, — король Максимус Корнуольский. Скончался три дня назад. Гонец прибыл на рассвете.

Три дня. Мой отец уже три дня мёртв, а я вышивала камзол и думала о том, какие цветы посадить у фонтана.

Я вскочила, опрокинув корзину с нитками. Кинулась к мужу за утешением, за объятиями, за теплом, которое он когда-то мне дарил. В голове билась только одна мысль: отец, папа, его больше нет, я больше никогда не услышу его смех, не почувствую запах табака и кожи, когда он обнимает меня...

Эрлин отступил на шаг.

Просто отступил, будто я была прокажённой. Будто моё прикосновение могло осквернить его.

Его безразличный взгляд оценивающе скользнул по мне, как смотрят на мебель, которую пора выбросить. И он отвернулся к окну.

Я застыла с протянутыми руками.

Даже его прямая, напряжённая от едва сдерживаемого ликования, спина выражала торжество. Он стоял, заложив руки за спину, и смотрел на сад. На мой сад, который я высаживала своими руками. На моих птиц в золочёных клетках. На мой мир, который рушился прямо сейчас.

Едкие слёзы потекли по щекам.

Я оплакивала отца. Человека, который называл меня «солнышко» и тайком совал мне леденцы на официальных приёмах. Который писал мне каждую неделю, несмотря на подагру, скрутившую его пальцы. Чьё последнее письмо я получила месяц назад. Он обещал приехать на день рождения внука.

Теперь не приедет. Никогда.

Но плакала я ещё и по другой причине. Из-за этой неуместной, чудовищной радости в голосе мужа. Человека, которому я отдала одиннадцать лет жизни. Которому родила сына. Ради которого покинула родной Корнуол и учила чужой язык, чужие обычаи, чужую веру.

Одиннадцать лет, а он не может даже изобразить сочувствие.

Я отвернулась, торопливо смахивая слёзы. Поплачу потом. Потом, когда останусь одна и смогу выть в подушку, как раненая волчица. А сейчас я королева, и я должна быть сильной.

“Королевы не плачут”, — говорил отец. И тихонько добавлял: “На людях”.

Прости, папа. Я стараюсь.

— Неуместная радость, мой король.

Голос прозвучал почти ровно. Почти.

— Отчего же?

Эрлин резко повернулся, и я невольно отшатнулась. Его лицо сияло. Глаза блестели, губы растягивались в улыбке, которую он даже не пытался сдержать. Он выглядел так, будто получил лучший подарок в своей жизни.

Давно я не видела его таким счастливым. Пожалуй, с рождения Кейна. Восемь лет назад Эрлин улыбался так, когда повитуха вынесла ему свёрток с орущим младенцем. А потом его весёлость куда-то исчезла. Растворилась в государственных делах, в долгих отъездах, в отдельных спальнях.

Я думала это бремя короны.

— Максимус мёртв, и я наконец-то смогу избавиться от тебя, — сказал мой муж.

Избавиться.

Он произнёс это слово так легко. Так буднично.

— Мой король, позвольте полюбопытствовать, что заставило вас принять такое решение?

Официальный тон давался с трудом. Язык распухал во рту, губы дрожали. Но я справлялась. Пока ещё справлялась.

— Мы с вами истинная пара. Такой союз нерушим.

Я апеллировала к древним законам. К магии крови, которая связывает драконов и их избранников. Эрлин был наполовину человеком, но драконья кровь текла в его жилах, и когда-то целую вечность назад он клялся мне в вечной любви.

— Не притворяйся, Гвен, будто ты ничего не знаешь, — в его голосе прорезалось раздражение. Гвен. Он назвал меня Гвен после свадьбы, когда носил меня на руках и засыпал в моих волосах. Старое имя прозвучало как пощёчина.

— Мы никогда не были истинными. Я играл свою роль, Гвен. И играл хорошо, раз ты до сих пор верила в эту сказку. У меня уже много лет есть любимая женщина. Магда.

Много лет.

Ногти впились в ладони. Острая боль прорезала туман в голове, вернула способность соображать. Я почувствовала, как что-то тёплое течёт между пальцами, но не посмотрела вниз. Не хотела видеть собственную кровь.