Месть подают холодной

Глава шестая

Утро застает Татьяну врасплох. Она почти не спала, в офисе полно дел, только тело не слушается, да и на сердце тяжело.

Прошла уже неделя, как было оглашено завещание, а Татьяна все никак не может принять решение. Адвокат звонит почти каждый день, уверяет, что ей необходимо выполнить завет отца, а Таня просит еще немного времени, чтобы подумать.

Девушка не видит причин мстить Савелию. Положа руку на сердце, он ведь единственный в этой жизни, кто ее не обидел, кто подарил ласку, внимание и заботу.

Как его после этого предать?

Да, он не любил Татьяну, и поэтому их брак ровно через три года был расторгнут по обоюдному желанию, но все эти три года девушка жила с ним, спала в одной постели, завтракала на одной кухне, однажды даже в отпуск слетала с Голдбергом. И это было единственное путешествие, которое ей хотелось бы повторить.

Кто же виноват в том, что он ее не полюбил? Разве сердцу прикажешь?

И теперь она должна его предать? Ну как она это сделает?

На прикроватной тумбочке лежит листок с завещанием от отца. Таня уже сто раз его прочитала и столько же раз плакала.

Зачем он с ней так? Пишет, что любит, а сам заставляет делать нехорошие вещи, противоестественные для нее.

Вот сейчас опять на глазах слезы, а ведь сегодня у нее совет директоров! Девушка вскакивает с кровати и бежит в ванную.

Надо привести себя в порядок и быть на высоте.

В офис она приходит вовремя, да и потом весь день проходит быстро и ладно. На ужин заказывает японскую кухню и возвращается в квартиру. Переодевшись в домашнее и смыв макияж, она направляется открыть дверь курьеру, но на пороге видит маму.

– Здравствуй, солнышко, – говорит ей Зева и без приглашения проходит в прихожую.

Мама выглядит, как всегда, идеально: шикарная прическа, длинная соболиная шуба, а под ней шелковое черное платье в пол. Не снимая обуви, она идет в гостиную, а в дверь снова звонят.

Татьяна открывает, машинально забирает у доставщика пакет с едой и медленно плетется в комнату.

Мать у нее впервые. Видеть Зеву сейчас в своей квартире ей немного странно и неприятно. Татьяна понимает, что мама пришла не просто ее проведать – у нее явно какое-то дело!

– У меня на ужин роллы, гречневая лапша с морепродуктами и салат с запеченными баклажанами. Я накрою на двоих, да? – спрашивает послушная дочь и достает стопку тарелок.

Девушка ненавидит есть с пластиковых или бумажных упаковок и раскладывает роллы на плоское блюдо.

– Я не ем после шести, можно уже запомнить это? – в своей манере возмущается Зева и присаживается на диван.

Татьяна берет тарелку с едой, палочки и, вздыхая, идет к родительнице. Откуда ей знать, что мать не ест после шести? За последний год она ни разу дочери не звонила, а вот Таня пару раз набирала ее и интересовалась здоровьем. Татьяна старается быть дружелюбной, стелит большую белую салфетку на колени и отправляет один ролл в рот.

Вкусно! Она жмурится от удовольствия. Хоть что-то приятное за сегодня.

– Не чавкай! – закатывает глаза Зева.

Татьяна не выдерживает, быстро пережевывает и спрашивает:

– Мама, зачем ты пришла?

Вишневская-старшая возмущенно кривится и отвечает вопросом на вопрос:

– Что тебе завещал отец?

Татьяна удивленно на нее смотрит:

– То, что он завещал мне - останется только между мной и им.

– Я тебе не чужой человек, – упрекает Зева и обиженно выпячивает идеально накрашенные губы.

– Не чужой, – соглашается дочь, хотя про себя считает иначе.

– Говори! – хмурится Зева.

Татьяна улыбается. Нет, она уже давно не боится эту женщину, которую зовёт мамой. Отец закалил ее, сделал сильной, научил говорить “нет”. Каким бы строгим, а иногда сумасшедшим он ни был, он многому ее научил!

– Мама, прекращай!

Татьяна встает и вскоре возвращается с другой глубокой тарелкой, с запеченными баклажанами.

– Совести совсем нет. К ней в гости мать пришла, а она лопает в одно рыло!

От таких слов палочки падают на белую салфетку и Татьяна удивленно таращится на женщину. Зева никогда не позволяла себе таких слов. Да, могла и обзывала дочек “дрянями” и “мерзавками”, но чтобы так…

– Ладно, тогда я озвучу тебе, что твой отец завещал мне! – гордо подняв подбородок, говорит Зева.

Татьяна выжидающе смотрит на нее, даже жевать перестает.

– Он просил меня помирить вас с Анжелой.

Девушка хмурится и отводит взгляд.

– Что ты по этому поводу думаешь?

А она ничего не думает. Нет, Таня совсем не против помириться… Хотя они ведь и не ссорились. Просто перестали общаться.

Обидно было то, что Таня хотела как лучше, и сделала все, чтобы сестра была счастлива, даже в ущерб себе, как оказалось позже, но Анжела во всем, что случилось, обвинила Татьяну.

Потом, когда страсти улеглись, отец более-менее успокоился и перестал кричать и обещать, что уничтожит Анжелу.

– Ничего не думаю, – холодно отвечает Татьяна.

– Ты разве не хочешь помириться с сестрой? – мама удивленно поднимает брови.

– Мы не ссорились. Она просто сказала, что не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни с тобой, ни с отцом. Она вычеркнула нас из своей жизни и прекрасно обходится и сейчас, – девушка резко встает и ставит тарелку на стол.

– Они живут как тараканы! – заявляет Зева. – В хрущевке, за МКАДом, их дочь не поступила в этом году на самую простую специальность, а у них не было денег оплатить ей место. Они зарабатывают копейки, ездят на старой Хонде и продукты покупают в “Пятерочке”! – возмущается Зева.

– И что? – не понимает Татьяна. – Так живет большинство.

– Но мы, Вишневские, не большинство! Она позорит нашу семью! Ты… ты… – мать машет указательным пальцем перед лицом Татьяны и, наконец, выдает: – Ты должна стать для нее примером! Пусть посмотрит на тебя и берет пример! Поняла? Поговори с ней, убеди, чтобы она наконец-то взялась за ум и бросила своего Матвея! Ты ведь сможешь ее устроить у себя, да?