Месть подают холодной

Глава седьмая

19 лет назад

Когда Татьяна просыпается, Савелия рядом нет, но она уверена, что он провел всю ночь с ней. Она потягивается и улыбается, вспоминая, когда в последний раз так сладко спала. Наверное, еще в младенчестве!

Девушка умывается и тихонько спускается на кухню.

К ее большому удивлению, Савелий стоит за плитой, поджаривая бекон на одной сковороде и яйца на другой. Она прислоняется спиной к дверному косяку, молча любуясь видом. На нем все те же пижамные штаны, и выглядит он чертовски сексуально.

— Я не знала, что ты умеешь готовить. У тебя много талантов, да? – спрашивает девушка.

Он поворачивается к ней и ее сердце пропускает удар, когда она смотрит на его грудь. Пресс сужается в виде буквы V, и Татьяна с трудом отрывает взгляд от его тела. Савелий заканчивает готовить завтрак с сияющей улыбкой на лице, выключает плиту и начинает накрывать на стол.

— Я успел нанять горничную и повара. Вернее, я их нанял, но они придут только завтра. Потерпишь? — спрашивает он, указывая ей рукой, чтобы она присаживалась.

Татьяна кивает и помогает ему расставить тарелки на столе.

Савелий раскладывает сначала бекон, затем жареные яйца, потом идет за полной туркой кофе и разливает его по маленьким чашечкам.

— Просто мастер на все руки! Даже кофе умеешь варить! — восхищается Татьяна.

— Я давно уже живу один, без родителей, — пожимает плечами он.

— И что, даже прислуги нет в твоем штате? — удивляется девушка и наклоняется к чашке, чтобы вдохнуть божественный аромат напитка.

Савелий садится напротив и признается:

— Не люблю чужих людей в доме.

Татьяна понимающе кивает и думает над тем, что он сказал. Интересно ведь, он считает ее за чужую или нет?

Савелий набрасывается на еду, и хотя девушка изо всех сил старается этого не делать, но продолжает ловить себя на том, что пялится на мужчину. На то, как двигаются его мышцы, когда он тянется за хлебом, на его растрепанные волосы, на то, как он держит чашку…

Наверное, это потому, что она знает его много лет и ни разу не видела в такой неформальной обстановке. Он всегда в строгом костюме с галстуком или бабочкой. Это первый раз за много лет, когда она имеет счастье наблюдать за ним, когда он такой расслабленный, домашний и так небрежно одет – вернее, почти не одет. Он безумно нравится ей.

Казалось бы — ну куда больше? И так любовь до крыши, ан нет – есть куда! Эта любовь точно безразмерная!

Когда они заканчивают завтракать, раздается звонок домофона.

— Это, наверняка, привезли твои вещи, — говорит Савелий.

Пока мужчина заносит чемоданы в комнату, Татьяна споласкивает посуду и аккуратно загружает ее в посудомоечную машину.

Три, а может, четыре часа проходят как одна минута, пока Татьяна развешивает на вешалки платья и раскладывает вещи по шкафам.

Ей тут нравится.

Стук в дверь заставляет ее вздрогнуть. На пороге ее законный муж, он улыбается:

— Хочу предложить тебе пообедать в ресторане с видом на Кремль.

Татьяна радостно кивает.

— Полчаса на сборы хватит?

Она снова кивает и улыбается. Она будто бы не выходила из дома целую вечность!

Через полчаса Татьяна, довольная, рассматривает себя в зеркало. Она проводит рукой по своим длинным каштановым волосам, наслаждаясь этим ощущением. Накрасив губы яркой помадой, Вишневская еще раз удовлетворенно кивает сама себе, хватает клатч и надевает туфли на огромном каблуке.

В коридор они выходят одновременно с Савелием, и он останавливается и удивленно смотрит на нее. Мужчина подходит ближе и упирается плечом в дверной косяк:

— Я боюсь, что тебя в таком виде украдут! — шутит он. Его голос мягкий и опасный. Он стоит так близко, что достаточно сделать один шаг - и можно оказаться в его объятьях. Как ночью, в кровати.

— Ну ты же не дашь меня похитить! — подхватывает игривый тон Татьяна. Савелий протягивает руку и заправляет один из ее непослушных локонов за ухо, а девушка интуитивно дергается, будто боится, что он ее ударит. Осознав, что это не отец и что этот мужчина не сделает ей ничего плохого, Татьяна виновато улыбается и прикусывает губу. Ее сердце бешено колотится и просит: «Поцелуй! Поцелуй меня так же нежно, как в ЗАГСе»

Но Савелий вдруг хмурится и смотрит на девушку сверху вниз, а затем хватает за руку и тянет вниз по лестнице.

Они подходят к автомобилю, и он открывает перед ней дверцу. Едут в полном молчании и паркуются на подземной парковке какого-то жутко дорогого отеля. Мужчина ведет ее за руку к лифту, и они поднимаются на верхний этаж, откуда открывается великолепный вид на Москву.

Их проводят к маленькому уединенному столику в углу террасы.

Савелий помогает жене присесть, сам устраивается напротив, достает кошелек и кладет перед Татьяной черную пластиковую карту:

— Это на твои расходы. Ни в чем себе не отказывай.

Она смотрит на него широко раскрытыми глазами, потом опускает их вниз. Татьяна хочет ему сказать, что ей не нужны его деньги, но не решается. А где же тогда она будет их брать? Можно, конечно, попросить у отца, но, скорей всего, этим поступком она в первую очередь поставит в неловкое положение своего мужа.

Девушка берет карту и кладет ее в клатч:

— Я не транжира, тем более, все необходимое у меня есть, — зачем-то оправдывается она.

— Я сказал, ни в чем себе не отказывай! — повторяет он уже другим, совсем ледяным тоном.

Татьяна робко кивает и отворачивается, делая вид, что любуется видом.

— Прости! — его рука ложится на ее, и девушке снова становится хорошо.