Месть подают холодной

Глава восьмая

Утром первым делом Татьяна едет к адвокату. Павел Алексеевич встречает ее немного рассеянный, но с улыбкой. Он по-мужски пожимает ей руку и говорит:

– Сейчас угощу вас кофе.

Девушка коротко кивает и садится на стул напротив. Старик по селекторной связи просит у секретаря приготовить кофе и, улыбаясь, устремляет взгляд на девушку.

– Вы приняли решение?

– Я бы хотела узнать алгоритм действий, – мягко отвечает Татьяна и кладет руки на колени, – когда я соглашусь на это.

– О, это просто! – Павел Алексеевич берет карандаш, листок и начинает ей объяснять: - У Голдберга осталось три актива. Первый - онлайн-казино.

Мужчина рисует единичку и поднимает карандаш вверх.

– Нанимаем хакерскую группу, они тестируют сайт на наличие дыр и проблемных зон в программном коде, и начинаем аккуратно долбить по ним. Есть и другие схемы - тут мы понаблюдаем, как себя поведет Голдберг и какие шаги предпримет.

Татьяна кивает, что поняла, и адвокат продолжает, рисуя на листе цифру два.

– Вторая компания у него находится в России-матушке. Тут вообще проблем не будет! – старик машет тем же карандашом и вырисовывает цифру три.

– А как действовать на эту компанию? – удивленно хлопает глазами Татьяна.

– Ваш отец считал рейдерский захват самым быстрым и продуктивным методом, – откидывается на сиденье Павел Алексеевич.

– Мы не в девяностых! – наигранно округляет глаза Вишневская.

Адвокат не понимает ее иронии и смеется:

– Что вы, Танечка, мы не о таком захвате говорим! Сейчас все делается проще: создаем долг, кстати, его и не нужно создавать - у Голдберга действительно дела продвигаются неважно, ждем просрочку три месяца и подтверждаем это судебным актом. Все! – он рисует напротив цифры два маленькую бомбу. – Бах! Обращаемся в суд с заявлением о признании юридического лица банкротом. Это не быстрая процедура, но пару копеек дать там, примаслить в другом месте, и компания - банкрот.

Татьяна понимающе кивает и даже улыбается, что явно нравится адвокату, и он с большим энтузиазмом продолжает:

– Про третью компанию - горнорудный холдинг – и говорить нечего! Она давно банкрот. У нас ведь как принято - достался человеку кусок государственной собственности, и вместо того, чтобы развивать и умножать, он цепляется за него, отрезает куски послаще и крепко держит в своих руках, пока не придет товарищ посильней и не отберет. Логика советского бизнесмена, к сожалению, направлена на то, чтобы нажитое спрятать. Председатели приватизированных колхозов прячут золото в подвале, а эффективные менеджеры, как ваш Савелий, с первых дней правления начинают выстраивать процессы так, чтобы активы лежали подальше от государевых глаз, понимаете?

Татьяна снова кивает. Нет, она прекрасно знает все эти схемы – образование позволяет!

Да и ночь у нее была без сна, она искала информацию на Савелия - чем занимается, какими компаниями владеет, какими акциями. Своему безопаснику еще в шесть утра приказала срочно заняться Голдбергом и к вечеру предоставить информацию по всем его болевым точкам.

В комнату входит секретарша с подносом. Она ставит на стол две уже знакомые Татьяне чашки в кофе и уходит.

Адвокат не спешит, тогда девушка берет свою кружку, отпивает и наигранно вдыхает аромат:

– Бесподобный! – говорит она и смотрит на старика: – Но если вы все так хорошо знаете и даже составили план действий, зачем вам я?

Павел Алексеевич приподнимает сразу обе седые густые брови:

– Ну не я же буду этим заниматься! – восклицает он и расставляет руки в стороны: – У меня своих дел по горло, а тут нужен специальный подход. Аккуратный, чтобы комар носа не подточил, чтобы Савелий как уж на сковородке жарился, а понять, кто его подставляет, не смог. Роберта Илларионовича ведь уже нет. Кто тогда может ему мстить за прошлые обиды?

Он откидывается в кресле и, довольный, потирая руки, улыбается. Кожа на его лице от старческих морщин еще больше собирается на лбу и вокруг глаз, но при этом он выглядит как никогда счастливым:

– Ну что? Когда приступим?

– На следующей неделе. Мне надо еще свои дела закрыть.

Павел Алексеевич радостно кивает.

– Да, да, конечно!

– Я еще хотела спросить про наследство, которое отец упомянул в завещании, – робко интересуется Татьяна.

– А, – машет рукой старик, – так я уже дал распоряжение его исполнить. Еще позавчера.

Он резко встает, подходит к шкафу, открывает стеклянную дверцу и достает папку, на которой написано “Вишневские долг”, открывает ее и пролистывает. На одной бумаге останавливается, достает ее из прозрачного файлика и протягивает девушке.

Операция банком действительно выполнена, на бумаге печать и вчерашняя дата. Сумма огромная и отличается от той, что отец завещал новым дочкам. В лучшую сторону отличается.

– Отлично, – глаза девушки сияют, она встает и протягивает адвокату руку.

– Тогда позвоните мне, как решите все свои вопросы. Только не затягивайте! – Павел Алексеевич на этот раз не просто пожимает ей руку, но и целует.

Девушка быстро ретируется из кабинета. Ее щеки пылают, но на душе неприятно. Она надевает пальто и спускается на лифте на первый этаж.

Проходя мимо стойки регистрации, она слышит до ужаса знакомый голос:

– У меня назначено на одиннадцать, но я приехала чуть пораньше. Позвоните Павлу Алексеевичу срочно! Я уверена, он примет меня.

Татьяна прячется за колонну в просторном холле и ждет, пока Зеве выпишут пропуск и проведут ее к лифтам.

Когда это происходит, она выдыхает и быстрым шагом выходит на улицу.

Интересно, зачем Зева пожаловала к Павлу Алексеевичу? Затем она вспоминает толстую папку с надписью “Вишневские долг” и понимает, что мать, скорей всего, пришла за наследством.

Но все равно ей кажется это странным. А ведь она вчера говорила, что отец завещал ей помирить их с сестрой. Про деньги она ничего не сообщала!

Татьяна быстро достает телефон и пишет безопаснику: “Проверь еще счета моей матери. Меня интересует последние заходы денег”. Она отправляет, смотрит в хмурое небо, затянутое серыми тучами, и дописывает: “И вообще, узнай, сколько у нее на счетах и чем она дышит”.