Месть подают холодной

Глава одиннадцатая

19 лет назад

Татьяна направляется в свою комнату, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Она садится на диван и вспоминает, как Савелий на нее смотрел. Неужели у нее есть шанс завоевать его сердце? Но ведь она ему явно не нравилась, хотя вела себя так же!

Вишневская задумывается. К каждому его приходу она наряжалась, да, но за столом или в гостиной сидела тихо и скромно, пытаясь незаметно разглядывать любимый образ. Нет, ее поведение никак не изменилось, но вот его – да. Он смотрит на нее как-то тепло.

Впрочем, это может быть просто дружеское хорошее отношение. Или, что еще хуже – жалость. Последнего так уж точно не хотелось бы!

Таня решает вести себя так, как и вела: не строить из себя другого человека, не заискивать и стараться меньше пялиться на его идеальное тело.

Когда в ней появляется уверенность, что у нее все получится, Татьяна направляется в гостиную. Савелий сидит на диване, вытянув ноги. Он переоделся в пижамные штаны и обтягивающую футболку. На кончике носа у него очки в золотой оправе, и он просматривает стопку документов.

Его футболка облегает мышцы, едва ли оставляя что-нибудь для воображения. Интересно, что хуже, обтягивающая футболка или вообще ничего? И то, и другое - пытка, это точно. Савелий поднимает глаза и замечает, что девушка смотрит на него. Татьяна отводит взгляд и молится, чтобы ее щеки не пылали.

— Какие милые цветочки, - говорит он, улыбаясь.

Таня приглаживает свою любимую пижаму в ромашки. Ну не выходить же ей в пеньюаре?

Диван огромный, и она не совсем уверена, где ей следует сесть. Слишком далеко от него - будет неловко и даже немного невежливо, но и сесть ближе она тоже не решается.

— Классные очки, — чуть заикаясь, произносит она и садится в метре от него. Савелий моргает, будто забыл, что этот аксессуар на нем, улыбается, придвигается ближе, и притягивает супругу так, что она оказывается под ним, а его документы сминаются и слетают с дивана.

Его лицо нависает над ней, еще чуть-чуть ниже, и его губы коснутся ее.

Татьяна кладет дрожащие руки ему на грудь и медленно проводит ладонями вверх к его плечам, а затем к спине. Как давно он мечтала об этом! Взгляд Савелия опускается к ее губам, и ее сердцебиение учащается.

Она чувствует, как что-то упирается во внутреннюю сторону ее бедра, и ее сердце бешено колотится. Он запускает одну руку в ее волосы, а другой притягивает ее еще сильней за талию и впивается в ее рот. Он стонет в ее губы, целуя, а его руки нетерпеливо блуждают по женскому телу. Он задирает пижамную кофту, прижимается всем телом. Он твердый, как скала, и так отчаянно нужен ей!

— Таня, — бормочет он, - и то, как он произносит ее имя, заводит девушку еще больше, — ты такая сладкая.

Он смотрит ей прямо в глаза, и бабочки в ее животе начинают вальсировать. Это Бах. Или Бетховен. Что она там говорила про музыку? Что ненавидит? Сейчас она обожает эту мелодию и этого потрясающего мужчину! Он заставляет ее чувствовать себя счастливой! Кажется, впервые в жизни она счастлива без остатка, без каких-то «но»!

Девушка проводит руками по его плечам и вниз по рукам. Она медленно умирает, прикасаясь к нему так свободно, когда его мышцы ощущаются под ее теплыми ладонями.

Савелий нежно проводит дорожку по ее шее и, касаясь губами ее уха, вызывает дрожь по телу. Татьяна почти перестает дышать. Она жаждет большего, но боится брать на себя инициативу.

— Малышка, твой телефон звонит без остановки, – шепчет мужчина ей в ухо.

Ей требуется пара секунд, чтобы осознать, что он вообще сказал. Ее мозг все еще зациклен на том, что он называет ее малышкой – таким сексуальным хриплым голосом.

Татьяна садится и хватается за телефон, но почти сразу ее раздражение сменяется удивлением, когда она понимает, что ей восемь раз звонил отец.

Савелий заглядывает через ее плечо и напрягается, когда видит слово “папа”.

Он садится и скрещивает руки на груди, пока она отвечает на звонок.

— Привет, пап, — стараясь говорить как можно бодрей, произносит Татьяна.

— Почему ты не брала трубку? — возмущается отец. — Где ты?

— Дома. Где мне еще быть? — удивленно отвечает девушка и косится на мужа.

— Я только что от мамы! Тебя там нет!

Савелий делает вид, что ничего не слышит, но по его реакции девушка понимает, что ему не нравится разговор.

— Я дома у своего мужа, — чеканит Татьяна.

Мужчина утвердительно кивает, но в трубке раздается:

— Это с каких пор твоим домом стал дом Голдберга?

Савелий выхватывает телефон и отвечает за нее:

— С тех самых пор, как вы благословили нас на счастливый брак.

Он резко отключает телефон, встает, потянув за руку Татьяну, и они не спеша поднимаются в его спальню.