Месть сладка. Предатели всегда платят

Глава 2

Наивная дура, я ему, как себе, доверяла. Даже мысли не было, что он может мне изменять.

И вот, получила в лоб тонкими каблуками секретутки. Кристиночки Игоревны, милой положительной девушки, недавней выпускницы какого-то провинциального института.

Банально-то как, но от этого не менее больно.

Под чужие охи и ахи, пошлые стоны к горлу подкатывает горькая тошнота.

Наверное, мне следует закричать. Как-то заявить о своём появлении. Объяснить популярно, что я всё знаю, драный козёл и мерзкая самка собаки. Броситься на них, свалить на пол, вырвать ей волосы, ему зарядить степлером в нос.

Из перехваченного спазмом горла — ни звука.

Из кабинета мужа выхожу на подкашивающихся ногах. Держусь за стеночку, будто не тридцатилетняя женщина в расцвете сил, а малышка, с трудом делающая первые шаги, или стоящая на пороге смерти старуха.

Воздух из лёгких вырывается со свистом, как если бы мне в грудь попала очередь пуль. Не меньше трёх от будущего бывшего мужа и одна от его грязной подстилки.

Зрение сужается так, что белый день равняется с вечерними сумерками.

Подбородок позорно дрожит, и на губах мокро и солоно.

Всегда считала себя сильной, спокойной, рассудочной, невозмутимой. Оказалась обычной размазнёй с текущими по лицу крокодиловыми слезами, дрожащим нутром и идиотским вопросом: «За что он так со мной? Ему что, меня не хватало?»

Разумеется, ему меня мало, раз он имеет другую в разгар рабочего дня!

Стол секретутки подпрыгивает перед глазами, пол шатается, будто мы не в офисном здании, а на попавшем в шторм корабле.

Желудок яростно сжимается. Сильно мутит.

К горлу поднимается горький ком, и я сгибаюсь в приступе тошноты.

Остатки завтрака оказываются у неё на рабочем столе.

Всё заляпано — и планшет, и открытый ежедневник, и клавиатура, и — вот такая я меткая — часть попадает в открытую сумку, неосторожно оставленную стоять на крутящемся кресле.

Опираюсь дрожащей ладонью на стол — и на пол с грохотом падает канцелярский набор. Мне плохо, я едва стою на ногах — и туда же летит монитор. Повисает на проводах, и я его совершенно случайно пинаю.

Ковыляю к графину с водой. Упс! И он тоже неожиданно разбивается. Хорошо, что в стакан успела налить.

Пью воду маленькими глотками. Жду, когда станет лучше. Не становится, но я достаточно терпелива, чтобы ещё немножечко подождать.

Дверь осторожно приоткрывается, и первым из неё появляется мой муж — полностью одетый, только ширинка застёгнута не до конца. Бугор в паху, наверное, мешает.

— Алиночка. — Глаза мужа, когда он меня замечает, становятся будто блюдца. — К-хм. А я тебя не ждал.

Гадский гад, притворяться он вообще не умеет.

— Ты здесь давно? — Он окидывает взглядом преобразившуюся приёмную, и его лицо вытягивается. — А что здесь случилось? Что это с тобой? Ты плакала, родная моя?

Из-за спины мужа выглядывает секретутка. На пол-лица размазана красная помада. Волосы взъерошены, блузка перекошена и застёгнута так, чтобы и дурак понял, что её надевали впопыхах, не попадая пуговицами в петельки.

Ах ты, актрисулька гнилая.

Мелкая дрянь держится за спиной моего мужа, трясётся вся якобы от страха перед заставшей любовничков за горячем женой. Устроила шоу для единственного зрителя, а теперь продолжает уже не для меня, а для Павла. Теперь он главный зритель пьесы, срежиссированной Кристиной.

Ну, милочка, я тебе сейчас покажу, как выглядит настоящая актёрская игра, а не твои жалкие потуги. Я ещё отправлю тебя заведовать веником и шваброй, а не с чужими мужьями в красивых офисах в роковых любовниц играть!