Месть сладка. Предатели всегда платят

Глава 7

У Павла дёргается верхняя губа, и взгляд становится острым и колким.

Что, не понравился мой вопрос? А ты как хотел, чтобы, узнав о таком, я промолчала?

— Так я правильно поняла? Ты... в неё... без резинки? И это у вас так было всегда? Ты серьёзно?

Хочу убить его, честно. Ладно уж измена. Съев его мозг маленькой ложкой, я могла бы его даже простить. Но вот за это предателя точно нужно убить.

Ложиться в одну постель со мной после другой! После того, как был с ней без защиты!

Закрываю ладонью рот.

— Перестань, Алина. Я ведь уже извинился.

— Ну раз извинился — тогда, конечно. Мелочи какие — подхватить от твоей любовницы ЗППП.

У меня внутри всё пылает. Сдерживаться чудовищно сложно.

Но мне нельзя срываться. Нельзя. Или он отделается малой кровью. Я должна остаться в его глазах всепрощающей идиоткой-женой. Нельзя становиться врагом. Даже если разрывает от желания высказать всё — нужно сдержаться.

Он должен чувствовать себя виноватым передо мной. Я должна быть его жертвой, а не наоборот. Должна усыпить его бдительность, и только затем настанет очередь разделаться с тем, что ему действительно дорого. А крики, размахивание руками — нет, это для него как укус комара.

— Послушай, — он проводит рукой по волосам, — тебе не о чем волноваться. Кристина — здоровая девушка. То, что она повела себя как психопатка, не значит, что она чем-то больна.

Нет, этого я выдержать не могу.

— Предполагаю, ты в ней так уверен потому, что она проверялась. Её справку о здоровье и мне покажи. Надеюсь, ты её сохранил.

— Алина, милая, я прошу тебя, не издевайся. — Его лицо приобретает лёгкий свекольный оттенок. — Я предохранялся, и только сегодня...

— Ну конечно. Только сегодня тебе от вожделения крышу сорвало, когда она появилась рядом с тобой без трусов.

Глаза Павла расширяются, и я давлюсь воздухом.

Серьёзно? Я угадала?

Нет, ну это просто смешно. А как он заметил этот сногсшибательный факт? Она ему сообщила? Или сразу продемонстрировала? Юбку задрала или исполнила воздушный шпагат?

— Потрясающе, — у меня голос подрагивает. — Честно, я поражена.

Он прочищает горло.

— Алиночка, милая, давай замнём эту тему. Закроем и всё. Давай перестанем об этом уже говорить. Этой женщины в нашей жизни больше нет и не будет, а значит, всё это неважно.

— Неважно? А давай моей маме прямо сейчас позвоним. Пусть она проконсультирует любимого зятя на тему профилактики венерических заболеваний и нежеланных беременностей. Ты ведь её экспертному мнению доверяешь? Как врач-гинеколог высшей категории, она популярно расскажет тебе о последствиях подобного безответственного поведения.

Он многословно оправдывается, а меня прямо разрывает от бешенства. Если он чем-то меня заразил, то одними деньгами не отделается. Будет ему и зуб за зуб, и око за око, и подравнивание бубенцов тупыми ножницами без наркоза.

Тело начинает чесаться от желания поскорее помыться. Сказать, что мне противно — ничего не сказать. Кристина невидимо присутствовала в нашей постели всё то время, когда они развлекались. Он приходил от неё, и моё счастье, если принимал душ после их игрищ.

Желудок болезненно сжимается. Меня снова подташнивает.

И этому тупому кобелю я доверяла, это с ним ложилась в одну постель.

— Алиночка, милая, да, я повёл себя безответственно. Если это для тебя так важно, то мы проверимся.

Из горла рвётся истеричный смешок.

— Проверяться придётся в любом случае! Ты хоть понимаешь, что такие заболевания могут навредить ребёнку? Такое его может даже убить.

До него, наконец, доходит, о чём я говорю. Вижу по глазам и тому, как он разминает сведённые мышцы шеи.

— Ну хватит уже. Я же сказал: мы проверимся. — Он шумно выдыхает. — Всё будет хорошо, вот увидишь!

— Надеюсь. А ещё надеюсь, что спустя пару дней эта дрянь не заявится в наш дом, чтобы обрадовать чудесной новостью о твоём скором отцовстве.

— Этого не будет, родная. Я позабочусь, ты можешь мне верить.

— Верить тебе?

Закрываю ладонью глаза.

Павел подходит ко мне. Большие тёплые ладони ложатся на мои плечи.

— Прости меня. — У него тихий голос, и последующие слова звучат, будто эхо. — Прости. Прости меня, милая.

— Оно того стоило? — спрашиваю шёпотом, не открывая глаз.

— Нет.

— Тогда зачем?

У него нет ответа, и это страшнее всего. Я думала, что имею дело со взрослым мужчиной, а он повёл себя как ребёнок. Захотелось развлечься — и устроил вот это всё. И даже объяснить свои поступки не может.

— Послушай... — говорит он хрипло. Долго пытается подобрать слова. — Я не хотел этого. Не знаю, как так получилось. Она всё мелькала перед глазами. Лезла. Намекала...

«Трусы сняла, сама себя на стол посадила», — хочу продолжить, едва сдерживаю едкие слова.

— Это случилось всего несколько раз. Первый, когда ты уехала в Ярославль на неделю.

То есть я ещё и виновата в его измене с секретуткой. Как предсказуемо.

— Я хотел с этим закончить. Я бы закончил.

У него такой голос, будто он кого-то хоронит. К примеру, наш брак. Будто он понимает, что как раньше уже не будет. Словно он правда сожалеет и способен раскаяться.

— Прости меня. Это больше не повторится. Ты права, это того не стоило. Не понимаю, как я это допустил. Это только моя вина. Прости меня.

Всё, не могу это слушать. Закрываю его рот ладонью, но он всё равно говорит:

— Ты простила меня?

— А ты бы простил?

У него дёргается щека, а я поправляю его галстук, как верная жёнушка, понимающая, мудрая. Вот только нет сил улыбаться ему, говорить с ним нормально. Нужна передышка.

— Мне сложно. И очень больно. Надеюсь, ты это понимаешь.

Он молчит, и я говорю:

— Отвези меня домой. А то, как ты верно заметил, мне нельзя волноваться. Я не в состоянии сейчас сесть за руль. И, разумеется, с этого дня ты спишь во второй спальне. Мы ведь не будем рисковать здоровьем нашего малыша? А про инкубационный период таких заболеваний, если тебе это интересно, конечно, спросишь у моей мамы, когда поедем к ней на осмотр.