Месть сладка. Предатели всегда платят

Глава 12

Теперь я понимаю тех, кто, застав мужа за изменой, бегут, куда глаза глядят. Боль такая, будто меня режут ржавым ножом и грязными руками ковыряются в ране.

Всё, чего я желаю всем сердцем — чтобы он куда-то исчез. Не видеть его, не слышать его голос, не чувствовать запах. От одной его близости, от прикосновений корёжит внутри. Выворачивает наизнанку.

А он — рядом, не отстаёт. Не отпускает меня. Всё что-то говорит, касается, дышит со мной одним воздухом.

Выдержки едва хватает.

Перед глазами стоят те фотографии. То, что я видела в кабинете — бесконечно малая часть. Всего лишь её ноги, туфли на шпильках, пыльный след и потёртости на подошвах. Его расстёгнутая рубашка, держащаяся на локтях, приспущенные брюки.

Фотографии куда откровенней.

Его любовница не просто какая-то там глупая секретутка. Эта женщина готовилась к войне за моего мужа. Тщательно собирала доказательства его измены.

Не знаю, как она собирается налаживать с ним отношения, но это её второй удар по мне. Нет, уже третий. Сначала ловушка в кабинете. Потом её бесстыжие крики, признания, что они уже долго вместе. Теперь эти снимки, где она в разной одежде и позах: на столе, диване, у стеклянной стены кабинета, у его ног, когда он сидит в кресле...

Она правильно рассчитала — такое невозможно простить. Но и ей в этой войне не победить. Пусть старается дальше, пусть Павел её лютой ненавистью возненавидит.

Павел отводит меня наверх. Снимает покрывало с постели, пока я стою, прислонившись к стене.

— А теперь уходи.

— Алиночка, не отталкивай меня.

Это пытка какая-то.

— Ты спишь в другой комнате, или прямо сейчас я уйду. У меня нет сил выносить это всё. Мы договорились, с этого дня мы не спим вместе. Ради ребёнка, ты помнишь?

Его маска спокойствия трещит по швам, но голос остаётся ровным:

— Хорошо, я уложу тебя и сейчас же уйду.

Оставшись в одиночестве, достаю из чёрного списка удалённый контакт. Пальцы зудят от желания написать, но нет, это будет ошибкой.

Удаляю свои сообщения маме. Пишу, что у меня всё в порядке, но нужно увидеться завтра.

Следующий контакт — брат. Встречу тоже назначаю на завтра.

«Думаю, ты уже знаешь, о чём пойдёт разговор. А если ещё не знаешь — не спеши что-то делать. Сначала поговорим».

Хочется написать ещё и старшей сестре, но придётся выслушивать от неё: «Ну я же тебе говорила».

Проще поговорить с Максом и с мамой, конечно. С отцом и Витой решу позже, когда соберусь с силами, и не будет так колотить.

«Ваши новости знаю», — приходит от брата.

Куча негодующих смайликов, затем:

«Я ему голову откручу».

«Никто не смеет обижать мою сестру».

Кусаю нижнюю губу.

Вечность собираюсь с тем, что написать. Стираю и набираю, пока не отправляю простое спасибо.

«Помнишь, сначала поговорим», — пишу спустя минуту.

Он слишком долго не отвечает.

Встаю с кровати, выхожу в коридор перед лестницей. Снизу доносится голос Павла, и я сразу понимаю, кто его собеседник.

С Максом он не пытается играть в мягкость. Ответы на явно неудобные вопросы сводятся к требованию не лезть в нашу семейную жизнь. Голос Павла жёсткий, фразы короткие:

— Сами разберёмся... Не лезь не в своё дело... Она моя жена и мать моего будущего ребёнка... Повторяю: не ваше дело... Хватит уже... А поумней ничего не можешь придумать?.. Может, ещё в грудь вобьёшь осиновый кол? Ещё что-то скажи... А, по-моему, это ты привёл Кристину в компанию... Как не помнишь? Ты сказал, что она твоя бывшая, хорошая девушка, умная, старательная. Забыл упомянуть, что она, во-первых, озабоченная, во-вторых, психопатка... Ты это своей сестре расскажи. Вот она обрадуется... А вот это не твоё дело. Это наши проблемы, мы разберёмся.

Возвращаюсь в спальню и сажусь на край кровати.

Кристина — бывшая девушка Макса, и он устроил её на работу в нашу компанию?

Такое, конечно, возможно. У Максима девушки меняются так часто, что я уже давно не запоминаю ни их лиц, ни имён.

Пару раз видела: Макс забегал в приёмную Павла, когда там была Кристина. Они флиртовали, шутили, но это же Макс, он такой со всеми более-менее симпатичными девушками, а те и рады вниманию красавчика-холостяка.

Девушки Макса исчисляются десятками или даже сотнями. Если среди них оказалась Кристина — что ж, неприятно, конечно, но Максу я всё равно могу доверять.

В будущем сражении с Павлом моему брату суждена роль генерала. Мне некем его заменить.

Ложусь на кровать, закрываю глаза, но сон не идёт ещё очень долго.

Слышу, как открывается дверь. Шаги. Матрас прогибается под весом севшего на край постели человека.

Да что ж такое! Ты его гонишь в дверь, он лезет в окно.

Бью ладонью по выключателю и сажусь. И хотела же отдохнуть, но Павел упорно напрашивается на продолжение ссоры.

— А помнишь, как ты на свадьбе клялась, — кричит он спустя вечность, больше не в силах сдерживать гнев, — что никогда, как бы сильно мы ни поссорились, ты не выгонишь меня из нашей постели? Помнишь, как твоя прабабка говорила: ложитесь вместе, хоть валетом, но вместе, даже если хочется друг друга убить!

— Нашёл аргумент! — я тоже кричу, не жалея уши соседей. — Ты ещё царя Гороха вспомни, что говорил!

— И вспомню. Всё проходит, и это пройдёт. Мы справимся, если будем над этим работать!

Он, чёрт его подери, остаётся в нашей постели. Меня не отпустил, сам не ушёл — победил, потому что сильней, а я так бесконечно устала. Свет не горит, но мы оба не спим.

— Мы справимся, Алина. Я костьми лягу, но ты от меня не уйдёшь.

Притворяюсь, что сплю. Пусть говорит, что захочет.

— Я тебя люблю.

А я тебя уже всей душой ненавижу.