Месть сладка. Предатели всегда платят

Глава 13

Утром я просыпаюсь позже Павла. Его нет рядом, и во мне вспыхивает надежда, что я осталась в квартире одна.

В дверь звонят, и я быстро поднимаюсь с кровати. Накинув халат, босиком, бегом спускаюсь по лестнице.

Чёрт, я здесь не одна! Слышатся знакомые шаги, входная дверь открывается.

Осторожно выглядываю, перегнувшись через перила.

Это курьер из цветочного и Павел, который, чёрт его подери, никуда не уехал. Он здесь, собирается и дальше играть роль идеального мужа. Вот, уже и с реквизитом подсуетился. И хорошо, если не притащит мне эти розы в постель.

Разворачиваюсь и бесшумно поднимаюсь по ступеням.

Часть времени, которое провожу в ванной, трачу на то, чтобы ещё раз просмотреть вчерашние фотографии.

Выбираю самые отвратительные — те, где в его лице или запечатлённых движениях тела проглядывают эмоции.

Вчера больше смотрела на его любовницу, сегодня разглядываю его. Заново знакомлюсь с человеком, которого, оказывается, совершенно не знала.

Листаю фотографии — больно так, что внутри всё горит. Но это необходимо. Перед тем как спуститься вниз и попасть под каток его «работы над отношениями», нужно принять достаточную дозу противоядия.

Я любила его. Люблю и сейчас, иначе не было бы настолько больно смотреть на его измену. И ведь главное не то, что он с другой, а то, что с ней сам он — другой. Не тот, кого я знала, а человек, чувства, мысли и действия которого недоступны моему пониманию.

Есть один снимок, где он с таким отвратительным превосходством смотрит на женщину у своих ног.

Как он там сказал? «Я сам не знаю, как так получилось».

Так и я — сама не знаю, как так получилось, что я совершенно не знаю того, с кем прошла огонь, воду и медные трубы.

Этот мужчина — самое большое разочарование в моей жизни. Тот человек, которого я любила, не мог завести тупую интрижку с секретаршей. Не мог предать. Он не такой — тот, кого я любила.

Я ему доверяла. Из-за него с родителями пошла на серьёзный конфликт. Мы с сестрой чуть до смерти не разругались. И я всегда думала: он стоит того, наши отношения стоят всех испытаний. Ведь он такой идеальный... подонок и лжец.

Вита скажет: ну я ведь тебе говорила! И будет права. Я слепая овца, раз так обманулась.

Хуже всего, что цена моей слепоты не только чувства.

Подумаешь, чувства! Они только мои, моя боль, и я уж как-нибудь её проживу. Но что делать с родителями, с братом, с сестрой?

Я — тупая овца, втянула Павла в семейный бизнес, толкала его наверх, заставила выделить ему долю в компании. Теперь он и совладелец, и генеральный директор. От него просто так не избавишься.

Мне придётся исправить всё, что я натворила. До того, как наш с ним развод развалит семейное дело.

В зеркале отражается женщина с потухшим взглядом, с бледным лицом. Откладываю в сторону кисточку для румян.

Пусть будет так, по легенде я ведь беременна, к тому же мне изменили. Странно, если бы я предстала перед неверным мужем с голливудской улыбкой.

Спускаюсь вниз и погружаюсь в ад, где наши прошлые отношения, его забота, всё то, в чём я видела любовь, предстают передо мной в истинном свете. Как Вита и говорила, он всегда играл моими чувствами. Он — артист, а я — зритель, с кровью оторвавший приросшие к телу очки.

Мне настолько плохо, что я сбегаю в уборную якобы в приступе тошноты, лишь бы получить передышку. И это большая ошибка, так как потом Павел удваивает усилия, чтобы обо мне позаботиться.

— Ты обязательно должна что-то съесть. — Он предлагает мне то и это, и пытка завтраком затягивается, как муки жертвы, пойманной в кольца удава.

Павел настаивает на том, чтобы вместе со мной пойти на осмотр.

И это крайне плохой вариант, так как мама у меня человек прямой и принципиальный. Она не сможет сыграть свою роль, если я попрошу её подыграть по телефону или в сообщении. Нам нужно поговорить, я должна её убедить встать на мою сторону. Без её помощи мой план развалится уже на первом этапе.

Павел вчера получил тесты с полосками, даже два. Не понимаю, почему он так настаивает на присутствии во время приёма.

Мы спорим, пока я не бросаю в сердцах:

— Ну хорошо. Идём со мной. Мама наверняка уже в курсе, что у нас произошло. Пара особо ласковых слов от любимой тёщи сделают твой день намного приятней, не так ли?

В итоге он подвозит меня к частной клинике, где работает мама.

Павел выходит, чтобы открыть передо мной дверь. Пытается поцеловать на прощание, но я не могу. Этим утром мне пришлось сидеть рядом с ним, дышать одним воздухом, говорить с ним — терпение давно ушло в минусовые значения. Отворачиваюсь, и губы мажут по щеке. Нервно стираю след его прикосновения — до того, как понимаю, что мудрая жёнушка повела бы себя совершенно иначе.

Он, разумеется, замечает. Его глаза темнеют, и маска спокойствия на миг слетает.

— Я запишу нас к семейному психологу, — говорит он, и меня окатывает волной бешенства.

— Да, наверное, нам это нужно, — говорю, справившись с чувствами. Я должна подыграть, притвориться, что не думаю о разводе. Он должен мне верить.

Он провожает меня до дверей клиники.

— Ничего не скажешь на прощание?

Я должна обнять его, пожелать хорошего дня. Должна! Даже если хочу, чтобы он, сходя с крыльца, упал и сломал ногу. Мстительный голос шепчет в душе: «Лучше — шею».

Это выше меня.

Он смотрит мне в глаза, будто всё-всё понимает, словно с лёгкостью читает в моей голове.

Нет, мне его не обмануть. Я могу лишь слегка сдвинуть акценты, подарить иллюзию иной мотивации моих действий и дать ему самому обмануться.

— Мне так больно сейчас, — признаюсь едва слышно.

— Прости меня, милая. Это пройдёт, если мы постараемся. Мы сохраним нашу любовь.

С какой же лёгкостью он говорит о любви. Как же больно понимать, что никакой любви он не чувствует и не чувствовал никогда. Его цветы и подарки, идеальные свидания и красивые признания, будто в романах — как я могла быть настолько слепа!