Месть сладка. Предатели всегда платят

Глава 16

В кончиках пальцев зудит от желания, чтобы всё решилось как можно быстрей. До вечера ждать не могу. Попрощавшись с мамой, отправляюсь в расположенный неподалёку от офиса пафосный ресторан. Пишу Максу, что жду его на обед, чтобы был обязательно.

«Не кипишуй, систер», — приходит от Макса ответ и гифка с котиком, познавшем дзен.

Иногда мой двадцативосьмилетний брат кажется мальчишкой, так и не вышедшим из подросткового возраста.

По рукам бегут мурашки.

И вот на этого оболтуса я собираюсь сделать главную ставку?

Отвлекаюсь на подошедшего официанта.

— Для начала принесите мне воду со льдом. А вот это и это, — указываю строчки в меню, — подайте, когда за мой столик подсядет мой... м-м... знакомый.

— Конечно, Алина Григорьевна. Всё будет сделано.

Собственное имя в устах другого человека, говорят, звучит музыкой. В данном случае — грохотом барабанов и звоном литавр. Я бы предпочла оставаться неузнанной, чем смотреть на неискреннюю улыбку человека, которого хоть убей не припомню.

Вот же!

Лучше бы я выбрала другой ресторан. И зачем только приехала сюда? Да, близко от офиса, да, из-за дороговизны с сотрудниками здесь не столкнёшься. Но Максим всё равно пешком не пойдёт, мог бы и проехать дальше на пару кварталов.

Медленно выдыхаю. Что это со мной? Ещё ничего не сделала, а чувствую себя параноиком и допускаю ошибки. Ещё и брата назвала знакомым! Если этот парень помнит меня, то Макса тоже вспомнит. Брат здесь бывает даже чаще меня, водит нужных людей на деловые обеды.

Официант приносит воду, и я мило ему улыбаюсь.

Мне б вести мастер-классы «Как на пустом месте почувствовать себя идиоткой».

Спустя сорок минут томительного ожидания появляется Максим. Его трудно не заметить — под два метра ростом, как говорят, косая сажень в плечах. Мальчишеская улыбка на гладко выбритом по-мужски привлекательном лице. Итальянский костюм, дорогие часы и парфюм. Не тот, который я ему последний раз подарила, но тоже хороший.

— Прости, малышка. Переговоры затянулись, — брат обнимает меня, чмокает в щёчку.

— Малышка? Я старше тебя на два года.

— А так и не скажешь. Девушка, вам восемнадцать уже исполнилось? Не верю. Паспорт при вас? — Он садится за стол напротив меня.

Смеюсь, потому что невозможно не поддаться обаянию Макса. И это я, его сестра. С девушками он ведёт себя ещё смелей и напористей, на максимум включает умение очаровать. Он словно солнце — со светлыми, слегка длинноватыми, художественно растрёпанными волосами, блестящими серыми глазами и сияющей улыбкой.

Ощущение тепла и света тускнеет, когда улыбка стекает с его лица.

Макс подаётся вперёд, накрывает мою руку ладонью.

— Ну как ты? Вижу, что держишься. И всё равно, когда я смотрю на тебя, мне хочется кое-кому оторвать голову.

— Макс.

— Знаю, сейчас ты начнёшь меня уговаривать простить твоего мужа-подонка, обо всём позабыть. Вы, женщины, такие... — Он смотрит в сторону, качает головой. Желваки ходят у него на лице. — Из вас верёвки вить можно. Вечные всепрощалки.

Если он хотел меня уколоть, то у него получилось. Даже несмотря на то, что я не собираюсь прощать.

— И это говоришь ты, братишка? Ты ведёшь счёт своим девушкам? Может, просветишь, сколько братьев или отцов этих девчонок скрипят зубами и мечтают открутить тебе голову?

Он криво усмехается.

— Между мной и твоим мужем есть разница. Ни на одной из своих пчёлок я не женился, ни одной ничего не обещал. А он клялся, при мне клялся, при наших родителях, при двух сотнях гостей, что будет верен тебе. Он взял на себя обязательства сделать тебя счастливой и всё бездарно просрал.

Нам приносят еду. Брату — большой стейк и молодой картофель, жареный в сливочном масле, мне — салат без заправки. Макс с удовольствием съест заказанную еду, а я к своему блюду вряд ли прикоснусь. Желудок сжимается перед важным разговором, и о том, чтобы что-то жевать, я даже думать не могу.

Максим всё ещё злится.

— И ты его, кретина такого, хочешь простить? В офисе только и разговоров о той ненормальной и скандале, который она устроила. Слухи ползут по этажам, могут и в сеть попасть.

Закусываю губу.

Ну, нет или да. Мне нужно решить, втягивать ли в свои планы моего младшего брата.

— А что бы ты сделал на моём месте?

Макс торопливо прожёвывает кусок сочного мяса. Вытирает салфеткой влажно блестящий рот.

— Я бы его, суку, в лес вывез и там закопал.

Как кардинально. Мысль привлекательная, но только как картинка. Павел страшно передо мной виноват, но убивать его — это уже слишком.

— А если серьёзно? — спрашиваю и смотрю брату прямо в глаза.

Брови Макса сходятся у переносицы. Брат смотрит на меня внимательно, словно видит перед собой незнакомку.

— Подожди. Так ты что, позвала меня не для того, чтобы уговаривать ничего с ним не делать?

В горле становится ком.

Максим моего Павла, мягко говоря, недолюбливает, и для этого есть масса причин, большая часть из которых — моих рук дело. Это я толкала Павла наверх, задвигая вниз своего брата. Выбирала мужа во всём, продвигала, поддерживала. Голосовала за него, а не за брата на каждом собрании собственников. И Максим годами, как злой пёс, сидел на крепкой цепи братской привязанности и вторых ролей в нашей компании.

То, что я собираюсь сделать сейчас — к своей мести добавить месть брата вечному сопернику и конкуренту.

Сомнения гложут, как голодные пираньи.

— Подожди.

Беру телефон, открываю восстановленные фотографии. Смотрю, медленно пролистывая, останавливаюсь на самых мерзких моментах интимной близости моего мужа и секретарши. Верней сказать — не интимной, а общественной, выставленной напоказ, как например, когда он имеет её у стеклянной стены.

Максим, к моему удивлению, молчит. Мог бы что-то спрашивать, торопить, он не из терпеливых. Но сейчас брат словно понимает, что мне нужна эта пауза. Я должна подпитать решимость ещё одной дозой обиды и ненависти.