Месть сладка. Предатели всегда платят

Глава 21

Моя должность в компании называется директор по развитию. Нет необходимости ходить в офис с девяти до шести, но свободный график и статус совладельца не означают полное отсутствие реальной работы. Пока я проживаю семейную драму, мои проекты стоят. Почтовый ящик и мессенджеры рабочего телефона завалены сообщениями.

Не могу ни на чём сосредоточиться. То засыпаю над клавиатурой, то туплю, глядя в окно.

Ещё только полдень, а я чудовищно, дико устала.

Павел вновь настоял на том, чтобы мы спали вместе. Лежал на своей половине кровати, не пересекал выросшей между нами невидимой стены. Но из-за одного только его дыхания рядом я полночи не могла уснуть. Каждый раз, когда он поворачивался, замирала, дыша через раз.

Наконец, часа в три утра встав по нужде, догадалась не возвращаться назад. Спустилась вниз, устроилась на диване в гостиной. Сон пришёл почти сразу. И я бы выспалась, вот только Павел решил отнести меня наверх на руках.

Мы чуть не упали с лестницы, когда я, не разобравшись со сна, начала вырываться. Накричала на него. И всё равно он умудрился донести меня до нашей кровати.

В теории все эти ношения на руках романтичны, на практике — у меня на голени теперь заметный синяк. Ударилась ногой о балясину, чего не было бы, если бы мне дали спокойно доспать в том месте, где я чувствовала себя в безопасности. Ещё и нервы ни к чёрту.

Рабочий телефон беззвучно вибрирует. На экране высвечивается: «Андрей Вячеславович Рублёв, важно».

Чёрт. Я обещала ему позвонить, но на фоне измены всё остальное вылетело из головы.

В некотором смысле, это Рублёв виноват, что я всё узнала. Ловушка секретарши могла захлопнуться в любой другой день, но так совпало, что именно после предыдущего разговора с Рублёвым я вне себя от счастья полетела сообщать мужу, что всё, наконец, получилось!

Полгода аккуратного окучивания Рублёва обещают окупиться огромным кушем. Работая с ним, мы выходим на крупные госзаказы. А это иной уровень, совершенно другие объёмы, доходы, возможности. Конечно, доля, которую Рублёв потребовал за протекцию, весомая, но мы в состоянии её потянуть.

И всё это остаётся, только никакой радости больше нет.

— Да, мы уже начали внутреннее обсуждение, Андрей Вячеславович. Сами понимаете, семейный бизнес, такие вопросы, как изменение состава владельцев, требуют много согласований.

— Конечно-конечно, я всё понимаю, Алина Григорьевна. И всё же, как человек с опытом, скажу, что компаниям для развития требуется свежая кровь. И чем раньше она вольётся в ваш бизнес, тем лучше.

Рублёв человек немолодой, осторожный, как старый пескарь, лишнего слова не скажет, подстраховывается во всём. Все наши разговоры по телефону звучат, будто я консультируюсь у него по поводу развития бизнеса. Лицом к лицу он более откровенен, и то выражается витиевато. Рублёв хочет получить долю в нашей компании, разумеется, оформленную не на себя.

Откат в качестве дивидендов его устраивает больше, чем мутные схемы с наличными или оффшоры. Решение сложное, но, когда мы заранее обсуждали такую вероятность с отцом, он согласился, что вариант ввода нового совладельца в бизнес возможен.

— Как и обещал, я направлю к вам одного человека, — говорит Рублёв. — Деньги у него водятся, инвестирует крупно. Если сумеете его зацепить, рост вам обеспечен.

Благодарю за консультацию и помощь, и разговор завершается.

Смотрю в одну точку, постукиваю карандашом по столу. Судьба, конечно, подбрасывает редкий случай и прямо в масть. Будет собрание по поводу ввода нового совладельца и изменения долей. Заодно и руководство компанией можно пересмотреть. И не только ввести нового совладельца, но и прежнего исключить — если хорошо постараться и поработать с юристами.

Павел, конечно, руками, ногами и зубами вцепится в своё место. Но ведь его на период изменений в компании можно отвлечь? Заставить нервничать — к примеру, из-за придуманного ребёнка. Или фальшивой измены жены — пусть его потрясёт так, как меня трясёт и выкручивает эти дни. Или, наоборот, устроить ему второй медовый месяц, увезя на белые острова к лазурным морям, а уже оттуда дать отмашку на проведение собрания?

Становится холодно из-за собственных мыслей, и я нервно ёжусь.

Но Павел полностью и абсолютно заслужил своё наказание! Почему же меня кусает совесть за то, что я хочу причинить ему точно такую же боль? Потоптаться по его болевым точкам, как он прошёлся по мне — это же справедливо!

Подхожу к окну, всё ещё раздумывая над пришедшими в голову идеями.

Раскрыть на суде то, что Павел тратился на любовницу, пусть даже купил ей квартиру, а не только сделал ремонт — всё это мелочи, по сравнению с бизнесом. Куда дороже стоит доля в компании и должность генерального директора, которых он в итоге лишится, если я решусь сделать то, что задумала.

Опускаю взгляд вниз.

На плитке перед входом в подъезд огромными буквами в несколько рядов белеет надпись: «Я всё ещё люблю тебя, Алина», и три восклицательных знака.

Чёртов Руслан! Что за игры?

Хватаю личный телефон, достаю номер из чёрного списка. Сейчас он мне всё объяснит!