Месть сладка. Предатели всегда платят

Глава 25

Руслан даже не пытается объясниться. Стоит с гордым видом, руки в карманах, смотрит на меня сверху вниз.

В прошлом, помнится, он вёл себя точно так же, по принципу: «Оправдывающийся — виноват».

Не удивляюсь, услышав:

— Если ты ждёшь признаний, то их не будет, Алина. Мне не в чем перед тобой признаваться.

— Ну разумеется. Ещё бы ты взял ответственность хоть за один свой поступок. Ты ведь никогда и ни в чём не виноват.

— Не понимаю, с чего такие выводы. За своё я всегда отвечаю. Но даже ради твоего спокойствия, чужую вину на себя не возьму. Уж прости, но придётся разбираться по-настоящему, а не вешать всех собак на меня.

Как же он меня бесит!

— Допустим, я захотел тебя вернуть — и что, увидев эту надпись под подъездом, ты ко мне подобрела? Да ты готова в лицо мне вцепиться. Ровно как тогда. Тебя цветочками не умаслить, уж кому как не мне это знать. И поверь, мозгов хватает, чтобы заранее просчитать, что ты подумаешь и почувствуешь, когда увидишь подобную надпись.

— Хочешь сказать, что это не ты?

Руслан шумно вдыхает и чуть не кричит:

— Это! Не я!

— Тогда кто? Секретутка моего мужа, серьёзно?

Макс становится между нами.

— Да, это Кристина. Алинка, ну что ты, правда. Тебе так хочется обвинить Руса, что ты готова не верить собственным глазам?

Медленно выдыхаю.

— Даже если это она, откуда ей знать, что писать?

— Так она знает вашу с Русом историю. Помнишь день рождения отца в прошлом году? Я тогда её с собой приводил.

Совершенно не помню, с кем брат тогда приходил. Они же у него меняются быстрей, чем пакеты с молоком в холодильнике.

— Да, у меня тогда всё крутилось с Кристиной, казалось, даже всерьёз.

Мурашки идут по рукам. Как же мне всё это не нравится.

— Ну хорошо, ты привёл её к нам в дом, и что дальше? Зачем ты стал ей обо мне говорить?

— Из-за той надписи перед воротами, понятное дело. Она спросила, я объяснил. Девочка красивая, признание показалось ей романтичным, вот и рассказал без какой-то задней мысли. Даже не подумал, что это когда-то всплывёт. — Макс виновато улыбается. — Прости, что так получилось. Я правда не думал, что ту историю можно как-то использовать против тебя .

Какой у Макса всё же длинный язык.

— Ты и про бордовые розы ей рассказал?

Он чешет затылок.

— Кажется, нет, но не уверен. Может, и пришлось к слову. Миллион алых роз — это же романтично, согласна?

— Не алых, не миллион, и какая романтика в том, что меня предали?

Руслан явно чувствует себя неудобно, но Макс ничего не замечает.

— Даже если я ей о цветах не рассказывал, это точно сделал твой муж. Кристинка же на него работала. Думаешь, твой не объяснил, чтобы бордовые для тебя никогда не заказывала? Сложить два и два — это просто.

— Просто? Нет, это слишком сложно для человека, который не знает нашу историю, а только слышал кое-что краем уха. Она должна была знать всё в подробностях, чтобы на этом сыграть. А мы встретились только вчера, и то случайно.

Руслан вмешивается в разговор:

— Вообще-то, я давно в городе и не раз и не два заходил по делам к твоему мужу.

— Вот видишь! — радуется Макс. — Она просто сложила два и два. И по времени это совпало, потому что ей надо вас развести по горячим следам, пока обида свежа. Она же не догадывается, что ты...

— Макс!!!

Брат осекается на полуслове. Прокашливается и заканчивает язвительным тоном:

— ...ты своего Пашу так любишь, так любишь, что любое дерьмо ему простишь без проблем.

Строит из себя умника, хотя я уверена: он собирался сказать кое-что совершенно другое. Сдал бы меня с потрохами Руслану, потому что тот в глазах Макса — друг.

— Ну, не смотри так на меня. Если не простишь его, я первый тебя поддержу. А Кристи, уверен, знает, что вас с Пашкой можно рассорить бордовыми розами. Даже если точно не знает, как и почему, ей повезло. Скажешь, нет? Ведь сработало же.

Не хочу этого признавать, что да, такое возможно. Павел нередко приезжал домой с букетом или присылал цветы с курьером. Кто на самом деле выбирал и покупал для меня эти цветы? Вечно занятой генеральный директор компании или его личная помощница? Ответ, к сожалению, очевиден. Так что да, любовница моего мужа могла знать если не всю мою историю, то её часть.

— Ну хорошо, а бельё? Его мне тоже купила она?

— Это можно узнать в магазине, — говорит Руслан. — Отдай его мне вместе с упаковкой, если сохранилась. У отца в штате есть толковые люди из бывших следаков. Мы разберёмся, кто и как платил за покупку. Если лично в магазин приходили, значит, будут записи с камер. Если нет — цифровые следы. Я добуду все доказательства для тебя.

— Серьёзно? Отдать всё тебе, когда я всё ещё подозреваю тебя?

Он криво усмехается.

— Мне будет приятно развеять твои сомнения. Так что, принесёшь?

Смотрю на него. Предложение разумное, пусть и личность добровольного помощника вызывает сомнения.

На Дмитрия Сергеевича работают серьёзные люди. Они и правда способны всё разузнать. Можно обратиться за помощью напрямую, но передо мной стоит Руслан и смотрит так, будто... Не знаю, но я почему-то чувствую себя перед ним виноватой.

— Ну хорошо. Я всё принесу.

Ухожу наверх. Сначала ищу вчерашний подарок, упаковку к нему, заодно решаю руки помыть.

Я должна вести себя умно, а нервы в этом деле — худший помощник.

Поправляю косметику, пытаюсь убрать тревогу из выражения глаз. Улыбаюсь, с горечью замечая, что все попытки казаться спокойной выглядят ненатурально.

Напоминаю себе, что спустя пять лет сегодняшние проблемы будут вызывать только смех.

Вот, так уже лучше.

Спускаюсь вниз. Руслан ждёт меня, но почему-то он в гостиной один.

— А Макс где?

— У него возникли срочные дела, он уехал.

В голове проносятся слова брата: «Ты разводишься, он тоже свободен...» Уверена, он сделал это специально. Вот чёрт.