Месть со вкусом любви

Пролог. Дмитрий

Пятнадцать лет назад

Я никогда не забуду запах тюрьмы.

Когда я вошёл в комнату для свиданий, меня встретила смесь хлорки, дешёвого табака и человеческого пота — тошнотворный коктейль, который въедается в лёгкие и остаётся там навсегда. Но хуже запаха был взгляд отца.

Он сидел за стеклом, постаревший на двадцать лет за те полгода, что провёл здесь. Его глаза — когда-то живые, смешливые, те самые глаза, которые подбрасывали меня в воздух, когда я был маленьким, — теперь потухли. Смотрели сквозь меня.

— Папа, — я прижал ладонь к стеклу, хотя это было запрещено. Охранник кашлянул, но не остановил.

Он поднял руку и прижал свою ладонь напротив моей. Через стекло я не чувствовал тепла, только холод. Как будто он уже был мёртв.

— Сынок, — голос отца доносился через динамик, искажённый, чужой. — Ты должен кое-что знать.

— Что?

— Соболев. Тот, кого я считал братом. — Отец закрыл глаза на секунду. — Это он подставил меня. Подбросил документы, нанял лжесвидетелей. Всё, чтобы забрать бизнес.

Я сжал кулаки.

— Я убью его.

— Нет. — Голос отца стал резким. — Ты будешь жить. Ты вырастешь, станешь сильным, умным. Ты не опустишься до его уровня. Ты просто... заберёшь у него всё. Когда-нибудь. Когда будешь готов.

— А ты?

— А мне уже не выбраться. — Он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любых слёз. — Сердце. Врачи сказали — полгода, может, год.

Я не плакал. Я не мог плакать. Во мне всё замерзло.

— Я сделаю это, папа. Клянусь.

— Знаю, сынок. — Он кивнул. — А теперь иди. И не оглядывайся.

Я ушёл. И не оглянулся.

Через три месяца отец умер. Ещё через два мать легла в ванну и вскрыла вены. Она не вынесла одиночества.

Мне было восемнадцать. Во мне не осталось ничего, кроме ненависти.

***

Настоящее время

Я стоял у окна своего пентхауса и смотрел на город, раскинувшийся внизу. Тридцать этажей стекла и бетона отделяли меня от земли, от прошлого, от того мальчишки, который прижимал ладонь к тюремному стеклу.

Теперь у меня было всё. Деньги, власть, имя, которое заставляло дрожать конкурентов. Я построил империю с нуля, перешагивая через тех, кто пытался помешать. Я стал тем, кого боятся.

Но внутри, в самой глубине, всё ещё жил тот холод. Та ненависть. Та клятва, которую я дал отцу.

Сегодня я должен был сделать первый шаг к её исполнению.

На столе лежало досье. Фотографии, вырезки, отчёты частных детективов. Главное имя — Соболев. Тот самый. Мой враг. Ублюдок, который виновен в смерти моих близких.

А рядом — другая фотография. Девушка. Тёмные волосы, зелёные глаза, улыбка, от которой у нормальных людей должно теплеть на сердце.

Кристина Соболева. Двадцать семь лет. Дочь.

Она не знала, кто я. Не знала, что сделал её отец. Жила в своём золотом мире, не подозревая, что фундамент этого мира построен на костях моей семьи.

Я взял её фото в руки и долго смотрел.

Красивая. Чёрт возьми, очень красивая.

— Прости, — сказал я тихо, обращаясь к ней, хотя она не могла слышать. — Ты просто разменная монета. Инструмент. Ничего личного.

Я почти верил в это.

Почти.