Месть свекрови. Не моя невестка

Глава 6

Следующие несколько дней пролетели в тумане счастья. Кристина постоянно разглядывала кольцо на своем пальце, ловя на нем солнечные зайчики. Умар ходил с таким видом, будто завоевал весь мир. Они строили планы, смеялись, мечтали вслух. Но тень предстоящего разговора с родителями висела над ними, как дамоклов меч.

Наконец, Умар не выдержал. Откладывать дальше было нельзя.
— Сегодня позвоню, — сказал он за завтраком.
Кристина посмотрела на него с тревогой.
— Ты уверен? Может, подготовить их как-то? Написать сначала?
— Нет, — Умар покачал головой. — Это нужно сказать лично. Вернее, по телефону. Чтобы они услышали мой голос. Чтобы поняли, что я серьезно.

Он отложил звонок на вечер, зная, что в это время родители обычно дома, закончили все дневные дела. Весь день он был сам не свой. Руки слегка тряслись. Кристина пыталась его отвлечь, но сама была не менее напряжена.

Когда часы на кухне показали восемь, Умар взял телефон. Его пальцы были холодными. Он сделал глубокий вдох и набрал номер.

Трубку взял отец.
— Алло? Сын? — голос Ибрагима был спокойным и густым.
— Здравствуй, отец. Это я. У вас все хорошо?
— Все нормально, слава Аллаху. Овец недавно стригли. Урожай в этом году хороший. А у тебя как? Диплом получил?

Умар почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Получил, отец. Вчера. Все экзамены сдал.
— Молодец. Горжусь тобой. Значит, скоро домой? Мать соскучилась. Все про тебя спрашивает.

В этот момент на заднем плане послышался голос Заремы.
— Это Умар? Дай мне трубку.

Услышав голос матери, Умар инстинктивно выпрямился, как будто она стояла перед ним.
— Мама, здравствуй.
— Здравствуй, сынок. Когда приезжаешь? Я тебе комнату приготовила, все чистое, постелила новое белье. И пироги напекла. Твои любимые, с тыквой.

Умар сглотнул. Сердце заколотилось где-то в горле.
— Мама, я хочу поговорить с тобой и с отцом о важном.
— Говори, сынок. Мы слушаем.

Он почувствовал, как ладонь, не держащая телефон, стала мокрой. Кристина сидела напротив, не дыша, и смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Я… я женился. Вернее, я сделал предложение. Девушка согласилась.

На том конце провода наступила мертвая тишина. Она затянулась так долго, что Умар подумал, что связь прервалась.
— Мама? Ты слышишь меня?
— Слышу, — голос Заремы прозвучал тихо и холодно, как сталь. — Продолжай.

— Ее зовут Кристина. Мы учились в одном городе. Она… она очень хорошая. Умная, добрая. Я ее очень люблю. И она меня любит.

Снова тишина. Потом он услышал, как отец кашлянул.
— Сын, ты сказал — Кристина? Это… русская девушка?
— Да, отец. Но она…

Его не дали договорить.
— Ты сошел с ума? — голос Заремы прозвучал уже громче, в нем слышались хрустальные нотки ярости. — Ты, сын своих родителей, внук своего деда, говоришь мне, что женился на русской? Без моего согласия? Без благословения?

— Мама, мы любим друг друга! — попытался вставить Умар, но его голос был слабым.
— Любовь? Какая любовь? Ты знаешь, что такое любовь? Любовь — это уважение к своим корням! К своей крови! К своей семье! А ты что сделал? Ты принес в нашу семью чужую кровь!

— Зарема, успокойся, — послышался на заднем плане голос Ибрагима. — Давай выслушаем мальчика.
— Молчи, Ибрагим! Ты всегда его жалеешь! А теперь посмотри, до чего он дорос! Жениться вздумал на чужой! На русской!

Умар сжал телефон так, что кости пальцев побелели. Он видел, как побледнела Кристина. Она слышала все, что говорит его мать, через динамик телефона.
— Мама, она готова принять нашу веру. Она готова стать своей. Она…
— Никогда она не станет своей! — крикнула Зарема. — Никогда! Ты понял меня, Умар? Я не приму ее. Никогда. Ты хочешь жениться — женись на своей русской. Но знай, что у тебя больше нет матери. И нет дома.

— Мама, не говори так… — голос Умара сломался.
— Я сказала все, что хотела. Иди своей дорогой. А мы будем жить как жили. Без тебя.

Раздались короткие гудки. Зарема положила трубку.

Умар сидел как парализованный, уставившись в стену. Телефон выскользнул из его ослабевших пальц и упал на пол. В комнате стояла гробовая тишина.

Кристина первая нарушила ее. Она медленно подошла к нему, опустилась на колени перед его стулом и взяла его холодные руки в свои.
— Умар… — ее голос дрожал. — Прости меня. Это из-за меня.

Он покачал головой, не в силах вымолвить слово. В горле стоял ком. Перед глазами стояло лицо матери — такое, каким он помнил его с детства: сильное, властное, любящее. И теперь оно было искажено ненавистью. Ненавистью к нему. К его выбору. К его счастью.

— Она… она не приняла, — наконец прошептал он. — Она сказала, что у меня нет больше матери.

Он закрыл лицо руками. Его плечи затряслись. Кристина обняла его, прижала его голову к своей груди. Она гладила его по волосам, шепча что-то утешительное, но он почти не слышал. Весь его мир, такой прочный и незыблемый, только что рухнул. Стена, о которую он так боялся удариться, оказалась не просто каменной. Она была ледяной и неприступной.

— Что мы будем делать? — тихо спросила Кристина, когда он немного успокоился.

Умар поднял на нее заплаканные глаза. В них плескалась боль, отчаяние и растерянность.
— Я не знаю, — честно признался он. — Я не знаю. Она… она никогда со мной так не говорила. Никогда.

Он смотрел на лицо Кристины, на ее испуганные, но полные любви глаза. Он смотрел на кольцо на ее пальце — символ их общего будущего. И он понимал, что оказался между молотом и наковальней. Между долгом перед матерью, которая дала ему жизнь, и любовью к женщине, которая стала его жизнью сейчас.

Он потерял мать. Или он потеряет Кристину. Третьего пути, как он и говорил когда-то, не было. И этот выбор разрывал его сердце на части.

Они просидели так почти до утра, в полной темноте, не включая свет. Двое людей, только что бывших безмерно счастливыми, а теперь раздавленных жестокостью реального мира. Их мечты о свадьбе, о поездке в село, о благословении родителей — все рассыпалось в прах от одного телефонного разговора. От слов женщины, которая была для Умара воплощением дома. И теперь этого дома не стало.