Месть тамбовского волка

Месть тамбовского волка

Перед рассветом, когда луна потихоньку скрылась за лесом, тьма тревожно сгустилась, несмотря на то, что небо было чистое, ясное, звездное, и на востоке уже стало светлеть, раздвигаться.

Две соседки, доярки, как всегда, почти одновременно вышли на улицу. Райка Чистякова, женщина бодрая, энергичная, сильная, резко громыхнула дверью в тишине, не опасаясь разбудить мужа. Он уже не спал. А Настя Грачева еще осторожней обычного прикрыла за собой дверь в сени. К ней из Уварова приехала дочь, нажаловалась вечером на мужа, облегчила душу, и теперь спокойно спала. Настя с тяжелой душой выходила из дому, думая, что по дороге на ферму поделится с соседкой своими горестями, поругает неудачника-зятя, и покойнее станет, как уж бывало не раз. Занятая этими мыслями, не заметила необычной тишины в деревне: ни собаки не лаяли, ни петухи не перекликались, и направилась к соседке, которая поджидала ее у своего крыльца. А Райка Чистякова обратила на это внимание и сказала весело, своим бодрым голосом разрушая тишину:

— Тихо-то как, а? Как на дне речки, аж в ушах звенит.

Она умолкла на миг, ожидая ответа подходившей к ней черной тенью Насти, и в это время из лесу, со стороны реки Вороны, донесся непонятный звук, напоминающий тоскливый вой.

— Чей-та? — спросила Райка тревожно, испуганно.

А непонятный протяжный жалобный звук, вой, усилился, раздирая тишину тоской, и вдруг, показалось, этот страшный вой расщепился на два голоса: второй, с хрипотцой, был еще томительней и тревожней.

— Ужас-то какой! — прошептала Райка.

— Волки, — также шепотом ответила Настя.

— Откуда же они взялись? Сроду не было.

— После войны были. Я в детстве слышала, как они выли.

— Откуда же они теперь взялись? — снова спросила Райка, спросила шепотом, словно боялась, что волки услышат ее голос и прибегут в деревню.

— Вшей тоже давно не было, а вот, поди же ты, появились. Так и волки. В плохие времена всякая нечисть наружу выходит, — рассудительно ответила Настя, несмотря на то, что этот жуткий вой, который все не умолкал, то поднимался выше, то чуточку затихал, добавил тоски и томления в ее неспокойную за дочь душу.

Но доярки ошибались. Это были не волки.

…Эта жуткая история произошла совсем недавно. Впрочем, в другие времена она не могла произойти. Только в наши.

Николай Плужников, обычный, ничем особенно не отличающийся от своих сверстников, парень, отслужив в армии, устроился аппаратчиком на химзавод в Уварове, районном городишке. Как все парни стал бегать на танцы в Дом культуры. Вскоре влюбился в девчонку Тамару, тянуть не стал, женился быстро, и женился удачно. Тамара оказалась хорошей женой, ссорились они не часто, мирились легко. Радостно было видеть ему, как она, маленькая, гибкая, хлопочет на кухне, завод им комнатку дал в семейном общежитии. А какое было счастье после работы, после ужина лежать в постели перед телевизором или разговаривать о работе, о друзьях, о своей деревне. Не было большего счастья для него, как чувствовать ее голову у себя на плече, чувствовать, как нежно щекочут его щеку белокурые волосы.

Так бы и прошла его жизнь, как у всех людей, со счастливыми мгновениями, с маленькими тревогами за маленьких детей и с большими, когда бы они повзрослели. Но начались реформы, химзавод закрыли, и Николай Плужников, двадцатипятилетний, крепкий, энергичный и неглупый парень, как большинство горожан оказался не у дел. Был выброшен на улицу. Химзавод кормил весь город.

Одни его друзья, из тех, что поверили ежедневной телевизионной пропаганде, что теперь каждый может стать князем, бизнесменом, подались в частные предприниматели, другие пошли в бандиты, стали «доить» этих предпринимателей, а третьи, кому больше повезло, устроились в милицию. Впрочем, друзья его поделились на три группы не навсегда, легко перетекали из одной в другую: бандиты, поднакопив рэкетирством деньжат, становились предпринимателями; предприниматели, разорившись, вступали в организованные бандитские группировки, но и те, и другие мечтали перейти на работу в милицию. Там была стабильная зарплата. И переходили, когда освобождалось местечко, переходили только по знакомству, к другу. С улицы попасть в милицию было невозможно.

Энергичный Николай Плужников взял небольшой кредит в банке, купил палатку и начал вместе с женой торговать продуктами. Торговля в маленьком городке, где никто не получал зарплату, шла плохо. Николай быстро понял, что в князья ему никогда не выбиться, и стал мечтать о милиции. Когда в Уварово пришел приказ из Москвы организовать отряд милиции особого назначения, бывший десантник Плужников с радостью вступил в него, но палатку не закрыл, оставил жене, чтоб при деле была. Жизнь у них пошла спокойнее, будущее рисовалось не столь тревожным, как прежде, стали они подумывать о детях. Пора.

Но тут Ельцин затеял войну с Дудаевым в Чечне. Омоновцев со всей страны стали посылать в командировку на войну. Дошла очередь до тамбовского ОМОНа. Из Уварово взяли пятерых.

Николай Плужников, как один из самых ловких и сильных бойцов, был включен в отряд. Полгода, почти весь срок командировки, его облетали пули, в каких бы боях он ни участвовал. Но в конце, может быть, в самом последнем бою пуля прошила ему правое плечо, парализовала руку. Бой был скоротечный. Омоновцы отступили, и Николай Плужников оказался в плену.

Тамара узнала об этом, когда омоновцы, друзья Николая, вернулись в Уварово. Узнала, ахнула, обмерла, пришлось вызывать «Скорую». С этого дня она не отходила от телевизора, каждое сообщение из Чечни ожидала с нетерпением, думала, вот-вот расскажут, что муж ее освобожден из плена. Но таких вестей не было. Она часто слышала, что некоторые жены-матери едут в Чечню искать своих пропавших без вести мужей-сыновей. И тоже решилась поехать искать мужа.

В Чечне она поразилась тому, что мужа ее никто не ищет, никому он не нужен. Судьба его никого не волнует. Один полковник сказал ей прямо, что он уверен, что мужу ее давно отрезали голову и зарыли в каком-нибудь овраге, если, конечно, он не принял мусульманство, и не воюет теперь против своих. Бывали и такие случаи. Но Тамара верила, что Коля жив, сидит теперь в подвале или яме, надеется, что его выручат, а никто, кроме нее, не собирается его выручать. Значит, только она может его спасти. И она еще энергичней начала поиски мужа. Тогда другой полковник намекнул ей, что если она готова переспать с бандитом, то тот, возможно, попробует узнать у своих о судьбе ее мужа. На это пойти Тамара была не готова. Но чем безуспешней были ее поиски, чем больше ночей она не спала, чем больше думала о словах полковника, тем чаще в мыслях стала допускать и это, лишь бы спасти мужа.