Месть в тени развода

Глава 5. Слежка и первая встреча с соперницей

Я сижу в машине уже третий час, и мозг медленно превращается в кашу из параноидальных мыслей. Адрес съёмной квартиры Родиона я выудила у Екатерины — она, как назло, знает всех и вся в этом чёртовом городе. Подруга позвонила общей знакомой, та — ещё кому-то, и вот, пожалуйста — координаты. Элитный жилой комплекс на окраине центра. Дорого. Престижно. И совершенно не в его стиле.

Руль липкий под пальцами — ладони вспотели, хотя на улице прохладно. Октябрьский вечер накрывает город серой пеленой, фонари зажигаются один за другим, а я всё сижу. Жду. Как последняя идиотка.

— Господи, Жанна, ты что творишь? — бормочу я себе под нос, но останавливаться не собираюсь. — Только не доводи себя до сумасшествия.

Дети дома с Екатериной. Она согласилась посидеть с ними, хотя смотрела на меня так, будто я спятила. Может, так и есть. Может, следить за собственным мужем — это высшая степень безумия. Но что мне ещё остаётся? Сидеть дома и ждать, пока он соизволит объяснить, что происходит? Да пошёл он.

Я пытаюсь отвлечься и хватаюсь за телефон, как за спасательный круг в море собственного позора. Три пропущенных от Ксении с работы. Наверняка она просто умирает от любопытства — ведь кто же откажется от возможности выпытать сочные подробности о том, как идеальная Жанна Градова, успешный архитектор и образцовая жена, внезапно превратилась в героиню скандального сериала? Все хотят подробностей. Все хотят знать, как это — внезапно проснуться обманутой женой! Какой скандал. Какая неожиданность! Какая пища для сплетен! Прекрасно. Теперь моя жизнь — горячая тема для обеденных разговоров, а я — главный экспонат в музее чужого счастья, которое вдруг дало трещину. Браво, Жанна. Ты стала не просто женой, а целым спектаклем. Теперь осталось только продавать билеты.

Но театр пока в поиске. Поэтому сбрасываю звонки. Не сейчас. Сейчас у меня есть более важное дело — сидеть в машине и следить за человеком, с которым я прожила десять лет.

Мозг услужливо подкидывает воспоминания. Родион на нашей первой встрече — уверенный, харизматичный, с этой чёртовой улыбкой. Родион, делающий мне предложение на крыше ресторана. Родион в роддоме, держащий новорождённого Ярослава. Родион, целующий меня в губы перед отъездом в командировку.

— Заткнись, — шиплю я сама себе. — Заткнись и не думай об этом.

Но как не думать, когда всё рушится? Когда тот, кто обещал быть рядом, внезапно заявляет, что уходит? И ещё этот его взгляд — холодный, отстранённый, будто я для него больше не существую.

В половине седьмого входная дверь подъезда открывается, и я вжимаюсь в сиденье, будто меня кто-то видит через стекло. Родион выходит с телефоном у уха, в тёмном пальто, которое я ему дарила на прошлый день рождения. Он идёт к своей машине, садится, не оглядываясь. Заводит мотор.

Я жду, пока он тронется с места, и осторожно включаю зажигание. Руки дрожат. Мать твою, как же они дрожат. Сердце колотится где-то в горле, перекрывая дыхание. Я никогда не следила ни за кем. Никогда. И вот теперь я — жалкая тень, бегущая за чужой машиной и пытающаяся не потерять его на поворотах.

Родион ведёт свой внедорожник уверенно, не спеша. Я держусь на расстоянии, стараясь не приближаться слишком близко. Он поворачивает направо, потом налево, выезжает на проспект. Я еду за ним, цепляюсь взглядом за задние фонари его машины, боясь упустить её из виду.

— Куда ты едешь, мудак? — шепчу я, сжимая руль до побелевших костяшек, как будто это его горло, а не бездушный пластик.

Мы проезжаем мимо торгового центра, мимо парка, где мы гуляли с детьми прошлой весной. Мимо кафе, где Родион признался мне в любви десять лет назад. Господи, десять лет. Как быстро всё рухнуло. Как легко он от меня отвернулся.

Светофор на перекрёстке загорается жёлтым, и я успеваю проскочить за ним. Впереди ещё две машины, но я вижу его внедорожник. Не теряю из виду. Ладони скользят по рулю от пота. Я вытираю их о джинсы, снова хватаюсь за руль.

— Ну, давай, покажи мне, куда ты торопишься, — бормочу я. — Давай, ускорься, я хочу увидеть к кому ты так спешишь.

Но Родион не торопится. Едет размеренно, соблюдая скоростной режим. Как всегда. Он никогда не нарушает правил на дороге. Только в жизни легко переступает через всё: через любовь, через доверие, через детей, которые ещё вчера были его "самым главным сокровищем". Зато теперь он может гордо заявить, что всегда ездит по правилам. А семью — ну, семью он просто выбросил, как ненужный чек из ресторана. Ведь это, видите ли, его право. Потому что Родион — он такой ответственный. Особенно когда речь идёт о том, как аккуратно разрушить чужую жизнь.

Внезапно он сворачивает на узкую улочку в центре города. Я притормаживаю, пропускаю пару машин, чтобы не быть слишком заметной. Он паркуется у дорогого ресторана с большими витринными окнами и французским названием. Я знаю это место. Мы были здесь однажды, на годовщину свадьбы. Он заказывал вино, я — устрицы, и мы смеялись над тем, как официант пытался говорить по-русски, но с акцентом.

Теперь же он идёт туда один. Нет, не один. Он кого-то ждёт.

Я паркуюсь через дорогу, чуть поодаль, но так, чтобы видеть вход. Выключаю двигатель и сижу, стиснув зубы. Щёки горят, хотя в машине прохладно. Мозг лихорадочно выдаёт варианты: деловая встреча, случайный ужин с коллегой, может, он просто хочет побыть один.

— Да конечно, — фыркаю я. — Один в ресторане по тридцать тысяч рублей за персону.

Я смотрю, как Родион входит внутрь. Официант встречает его, кивает, ведёт к столику у окна. Родион садится, достаёт телефон, проверяет экран. Заказывает что-то у официанта. Наверное, воду. Или вино. Он всегда заказывал вино перед едой.

Проходит минут десять. Я начинаю нервничать. Может, мне зайти? Подойти к нему и спросить, что он здесь делает? Но что, если я ошибаюсь? Что, если это действительно деловая встреча?

— Не ври себе, Жанна, — шепчу я. — Ты же знаешь, что это не так.

И тут к входу подъезжает такси. Из него выходит женщина.