Месть в тени развода

Глава 9. Встреча с Оксаной

Телефон вибрирует на столе как бешеный. Я смотрю на экран — Гордей Крылов. Детектив. Сердце подпрыгивает к горлу, руки сами тянутся к трубке.

— Жанна Олеговна, добрый день, — голос у него спокойный, профессиональный. — Есть информация по вашему запросу.

Я встаю из-за стола, выхожу из кабинета в коридор. Ноги ватные, щёки горят. Господи, что он скажет сейчас? Что Родион спит с этой блондинкой? Что у них уже общие планы? Что моя семья окончательно летит в пропасть?

— Слушаю вас, — выдавливаю я из себя.

— Оксана Ледяева сегодня обедает в кафе «Эспрессо» на Октябрьской. Сейчас как раз там. Обычно она задерживается минут на сорок, не меньше. Если хотите с ней встретиться — самое время.

Мозг будто перегорел, как перегруженный процессор. Наконец-то я встречусь с ней, с этой стервой, которая разрушает мой брак.

— Вы уверены? — шепчу я, хотя понимаю, что вопрос идиотский. Детектив не стал бы звонить, если бы не был уверен.

— Абсолютно. Она одна. Сидит у окна, заказала салат и капучино. Если поторопитесь, успеете.

— Спасибо, — бросаю я и сбрасываю звонок.

Возвращаюсь в кабинет, хватаю сумку. Ксения поднимает голову от чертежей, смотрит на меня с любопытством.

— Жанна, ты куда? У нас через час планёрка.

— Отменяется, — рявкаю я резче, чем хотела. — Срочное дело. Потом объясню.

Не дожидаясь ответа, вылетаю из офиса. Лифт едет вниз медленно, как будто издевается. Я сжимаю кулаки, пытаюсь дышать ровно. Что я ей скажу? Что вообще говорят в таких ситуациях? «Отдай мне мужа»? «Убирайся из нашей жизни»? Или просто врежу ей по этому идеальному личику?

Выскакиваю на улицу, вызываю такси. Водитель — мужик лет пятидесяти, с усами — оборачивается, окидывает меня взглядом.

— Октябрьская, кафе «Эспрессо». Быстро, пожалуйста.

Он кивает, трогается с места. Я смотрю в окно, но ничего не вижу. Перед глазами только образ Родиона с этой блондинкой в ресторане. Как он смотрел на неё. Как улыбался. Мать твою, как же больно.

Пытаюсь в мыслях разделить себя на двое. Вот одна я — та, что кипит от ярости и готова разорвать эту Оксану на куски. Вот вторая я — разумная, которая пытается понять, зачем вообще я иду на эту встречу. Что я хочу от неё услышать? Подтверждение, что Родион любит её? Или, может, она скажет, что всё это ошибка?

Господи, я цепляюсь мозгами за любую соломинку, лишь бы не признавать правду: мой муж меня больше не любит.

Доезжаем до кафе за пятнадцать минут. Плачу водителю, выхожу на тротуар. «Эспрессо» — небольшое уютное место с панорамными окнами и кирпичными стенами. Я вижу её сразу. Сидит у окна, именно так, как сказал Гордей. Блондинка в белой блузке, волосы уложены идеально, на губах — какая-то дорогая помада. Перед ней тарелка с салатом, чашка капучино. Она смотрит в телефон, небрежно что-то листает.

Я стою на улице, не могу заставить себя войти. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Руки дрожат. Щёки горят от напряжения.

Но я не могу стоять здесь вечно. Я должна это сделать. Я должна увидеть её, поговорить с ней. Понять, что она из себя представляет. Понять, почему Родион выбрал её, а не меня.

Толкаю дверь, захожу внутрь. В кафе тепло, пахнет кофе и свежей выпечкой. Несколько столиков заняты — пары, одинокие посетители с ноутбуками. Оксана не поднимает головы, продолжает смотреть в телефон.

Подхожу к барной стойке, заказываю эспрессо. Голос звучит чужим, механическим. Бариста — девушка с розовыми волосами — улыбается мне, что-то говорит, но я не слышу. Плачу, беру чашку, иду к столику рядом с Оксаной.

Сажусь. Ставлю чашку на стол. Руки всё ещё дрожат, приходится сжать их в кулаки под столом.

Оксана поднимает взгляд. Голубые глаза скользят по мне — равнодушно, почти скучающе. Потом она снова смотрит в телефон. Я не существую для неё. Я — пустое место.

Ярость поднимается волной, захлёстывает с головой. Я не выдерживаю, встаю и подхожу к её столику.

— Я жена Родиона, — говорю я, и голос дрожит, но я держусь. Я не отступлю.

Оксана медленно поднимает взгляд. На её лице нет удивления. Нет ничего. Только холодная, ледяная уверенность. Она откидывается на спинку стула, кладёт телефон на стол, скрещивает руки на груди.

— Знаю, — говорит она спокойно. — Жанна, да?

Её тон — как пощёчина. Она знает моё имя. Она знает, кто я. И ей плевать.

— Можно присесть? — спрашиваю я, хотя и не собираюсь ждать разрешения.

Оксана пожимает плечами.

— Пожалуйста.

Сажусь напротив. Между нами — стол, тарелка с салатом, чашка капучино. И пропасть. Огромная, непреодолимая пропасть.

Я смотрю на неё. Вблизи она ещё красивее, чем казалась в ресторане. Идеальная кожа, точёные черты лица, эти холодные голубые глаза. Она выглядит так, словно сошла с обложки журнала. А я? Я чувствую себя затрёпанной, измученной. Каштановые волосы растрепались, под глазами синяки от бессонных ночей. Рядом с ней я — серая мышь.

— Что вы хотите? — спрашивает Оксана, и в её голосе нет ни капли интереса. Она будто спрашивает, какая погода на улице.

— Я хочу понять, — выдавливаю я из себя, — что происходит. Почему вы встречаетесь с моим мужем.

Оксана усмехается. Не смеётся, а именно усмехается. Это хуже. Это унизительно.

— Встречаюсь? — переспрашивает она, приподнимая одну идеально выщипанную бровь. — Интересное слово. Мы не встречаемся, Жанна. Мы возвращаем то, что должно было быть нашим с самого начала.

Мозг отказывается воспринимать её слова. Что она несёт? Что должно было быть их?

— Я не понимаю, — шепчу я.

Оксана берёт чашку капучино, делает глоток. Медленно, неторопливо. Она наслаждается моментом. Она наслаждается моей болью.

— Родион всегда любил меня, — говорит она, наконец, и голос у неё мягкий, почти ласковый. — Всегда. С самого начала. Вы были ошибкой, Жанна. Просто ошибкой, которая затянулась на десять лет.

Её слова режут, как ножом по живому. Я пытаюсь держать себя в руках, но щёки горят, руки сжимаются в кулаки.