Месть в тени развода

Глава 17. Детектив раскрывает план Родиона

Гордей Крылов звонит мне в среду утром, когда я сижу на кухне с чашкой остывшего кофе и пытаюсь притвориться, что всё нормально. Что моя жизнь не разваливается на куски. Что мой муж не планирует уничтожить меня. Что дети не страдают из-за нашей войны.

— Жанна Олеговна, нам нужно встретиться. Срочно, — голос детектива звучит жёстко, без обычной сдержанной вежливости.

Сердце проваливается куда-то в живот. Я знаю этот тон. Это не просто новости. Это катастрофа.

— Что случилось? — шепчу я, хотя понимаю, что по телефону он не скажет.

— Не по телефону. Приезжайте в моё агентство через час. Это важно.

Звонок обрывается, оставляя меня наедине с паникой, которая поднимается волной, грозя захлестнуть с головой. Руки дрожат, когда я ставлю чашку на стол. Кофе расплёскивается на скатерть, оставляя тёмное пятно.

Господи, что ещё? Что ещё Родион успел придумать?

Дети уже в школе. Я позвонила Екатерине вчера вечером, долго плакала в трубку, жаловалась на встречу с психологом, на то, как Ярослав смотрел на меня с осуждением. Подруга слушала молча, только иногда вставляла короткие фразы поддержки. А в конце сказала:

— Жанна, ты должна быть готова к худшему. Родион не просто обижен. Он разрушает тебя методично.

Тогда мне показалось, что она преувеличивает. Сейчас я понимаю — она знала больше, чем говорила.

Одеваюсь быстро, на автомате. Чёрные джинсы, серая водолазка, тёмно-синяя куртка. Никакой косметики — всё равно глаза опухшие от слёз. Выгляжу как дерьмо, но мне уже всё равно. Родион добился своего — превратил меня в развалину.

Подъезжаю к агентству Гордея. Поднимаюсь на третий этаж, стучу в дверь с потёртой табличкой «Частный детектив».

— Входите, — раздаётся знакомый голос.

Гордей сидит за массивным столом, заваленным папками и распечатками. На мониторе компьютера замерло какое-то фото, но я не успеваю разглядеть, что на нём. Детектив выглядит уставшим, под глазами тёмные круги, кожаная куртка измята. Он жестом показывает на стул напротив.

— Садитесь. Кофе будете?

— Нет, спасибо, — отвечаю я, опускаясь на стул. — Просто скажите, что вы узнали.

Гордей молчит несколько секунд, разглядывая меня внимательным взглядом серых глаз. Потом вздыхает и открывает одну из папок.

— Жанна Олеговна, то, что я вам сейчас скажу, будет неприятно. Очень неприятно. Но вы должны знать правду.

— Говорите уже, чёрт вас дери! — срываюсь я. — Что ещё он придумал?

Детектив кивает и начинает раскладывать передо мной документы. Распечатки банковских счетов, фотографии, какие-то юридические бумаги.

— Ваш муж не просто хочет развода, — говорит Гордей медленно, будто взвешивая каждое слово. — Он планирует отсудить детей полностью. Оставить вас практически без имущества. Разрушить вашу репутацию так, чтобы вы не смогли получить даже минимальную опеку над Ярославом и Дарьяной.

Мир качается. Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.

— Что? — выдавливаю я из себя. — Это невозможно. Я их мать. Суд не может...

— Может, — перебивает Гордей жёстко. — Если у него будут доказательства, что вы эмоционально нестабильны, манипулятивны и неспособны обеспечить детям здоровую среду.

— Какие доказательства?! — кричу я, подскакивая со стула. — Я всю жизнь отдала моим детям! Я хорошая мать!

— Я знаю, — говорит детектив спокойно. — Но Родион готовит другую картину. Его адвокаты собирают всё, что можно использовать против вас. Ваши прошлые действия против семьи Ледяевых — они представят это как доказательство вашей манипулятивности и жестокости. Ваши вспышки гнева — а они у вас были, особенно последние недели — они пишут всё на диктофон и снимают на видео. Даже консультации с психологом они повернут против вас.

— Какие консультации? — не понимаю я. — Я не ходила к психологу.

— Екатерина Сергеевна Крючкова, — произносит Гордей, глядя мне в глаза. — Ваша лучшая подруга. Она психолог. И формально вы с ней консультировались неоднократно. Адвокаты Родиона представят это как доказательство вашей психологической нестабильности.

Меня начинает трясти. Это бред. Это какой-то кошмар.

— Но Катя моя подруга! Мы просто разговаривали!

— Для суда это не имеет значения, — отвечает Гордей. — Факт остаётся фактом: вы регулярно обращались за психологической помощью. А ещё — ваши конфликты с Родионом перед детьми. Ярослав видел, как вы ругались. Дарьяна плакала. Это тоже обязательно будет использовано против вас.

Я падаю обратно на стул, закрываю лицо руками. Дышать тяжело, в груди давит, как будто там сидит огромный камень.

— Господи, — шепчу я сквозь пальцы. — Он всё продумал. Каждый шаг.

— Да, — соглашается Гордей. — Родион действует методично, как в бизнесе. Для него это не месть. Это операция по устранению нежелательного элемента из своей жизни.

Я поднимаю голову и смотрю на детектива сквозь слёзы.

— Что ещё?

Гордей перекладывает несколько документов, показывает мне распечатку.

— Он переписал завещание. Теперь в случае его смерти всё имущество переходит детям, но управление им осуществляет доверенное лицо — не вы. Он перевёл активы на офшорные счета, подготовил документы о разделе имущества так, чтобы получить дом и основные вложения. Даже ваша доля в совместно нажитом имуществе сейчас под вопросом.

— Как это возможно? — хрипло спрашиваю я. — Мы же супруги. Я имею право...

— Право — это одно, — перебивает Гордей. — А реальность — совсем другое. Если его адвокаты докажут, что вы представляете угрозу для детей, если они представят вас как нестабильную, агрессивную женщину, суд может принять решение не в вашу пользу. Особенно если Родион предложит лучшие условия для детей: стабильность, финансовую обеспеченность, спокойную обстановку с Оксаной.

При упоминании этого имени меня прошибает холодок.

— Оксана? Она в этом участвует?

— Пока нет, — отвечает детектив. — Но Родион готовит почву. Он представит её как стабильную, успешную женщину, которая сможет стать хорошей мачехой для детей. А вас — как истеричку, неспособную контролировать эмоции.