Месть в тени развода

Глава 20. Неожиданный союз с Оксаной

Телефон звонит в самый неподходящий момент — я стою на кухне с ножом в руке, режу лук для супа, и слёзы текут по щекам. Хотя, если честно, не знаю уже, от лука это или от того дерьма, в котором я увязла по самое горло.

Вытираю руки о полотенце, смотрю на экран — незнакомый номер. Обычно я не беру трубку, когда не знаю, кто звонит, но сейчас что-то заставляет меня ответить. Может, шестое чувство. А может, просто надежда, что это адвокат Данила с хорошими новостями.

— Алло, — бросаю я в трубку, зажимая телефон плечом и возвращаясь к луку.

— Жанна? — голос женский, знакомый до боли. Сердце моё подпрыгивает и замирает где-то в горле. Я роняю нож на разделочную доску.

— Кто это? — хотя я уже знаю. Господи, я прекрасно знаю этот голос.

— Это Оксана. Оксана Ледяева.

Мир вокруг меня словно останавливается. Я слышу только стук собственного сердца и тихое шипение масла на сковороде. Оксана. Блондинка из ресторана. Женщина, из-за которой мой муж решил разрушить нашу семью. Та самая Оксана, чью жизнь я когда-то разрушила, даже не подозревая о последствиях.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — шепчу я, хотя руки уже дрожат, и я хватаюсь за край столешницы.

— Подожди, не клади трубку! — в её голосе звучит что-то срочное, почти отчаянное. — Мне нужно с тобой встретиться. Это важно. Это касается Родиона.

Имя мужа словно пощёчина. Я закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки.

— Что тебе нужно? Хочешь добить меня окончательно? Или Родион прислал тебя поиздеваться?

— Нет, — её голос становится тише, почти беззащитным. — Родион не знает, что я звоню. И если узнает, убьёт. Жанна, я знаю, ты меня ненавидишь. И я понимаю почему. Но мне, правда, нужно с тобой поговорить. Лично. Дай мне полчаса — всего полчаса твоего времени.

Я молчу. Мозг лихорадочно пытается понять, что происходит. Это ловушка? Очередной план Родиона, чтобы окончательно меня добить? Или что-то ещё?

— Почему я должна тебе верить? — спрашиваю я, наконец, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Не должна, — Оксана вздыхает. — Но если ты хочешь спасти своих детей от того ада, который устроил Родион, ты встретишься со мной. Завтра. В три часа дня. В парке у Центрального пруда. Приходи одна.

— Это какая-то херня, — бросаю я, но сердце моё колотится как бешеное. — Ты серьёзно думаешь, что я поверю...

— Родион использует меня, Жанна. Так же, как использовал тебя. И я устала быть марионеткой в его игре. Приходить или не приходить — решать тебе.

Она кладёт трубку. Я стою с телефоном в руке, а мир вокруг меня медленно возвращается в реальность. Суп на плите начинает бурлить, лук на доске не дорезан, а я чувствую, как внутри меня зарождается странная смесь страха, любопытства и злости.

Мать твою за ногу, что же это происходит?

Вечером я звоню Екатерине. Рассказываю про звонок Оксаны, про её странное предложение встретиться. Подруга молчит несколько секунд, и я слышу, как она что-то печатает на клавиатуре.

— Жанка, это пахнет ловушкой, — говорит она, наконец. — Родион мог подослать её, чтобы вытянуть из тебя что-то компрометирующее. Или записать разговор на диктофон.

— Я тоже об этом подумала, — признаюсь я, кусая губу. — Но что, если она говорит правду? Что, если ей действительно есть что рассказать?

— А что, если это западня? — Екатерина вздыхает. — Ты уверена, что хочешь рисковать?

— Нет, — отвечаю я честно. — Но я уже устала бояться. Если это ловушка — я справлюсь. Если нет — может, узнаю что-то важное.

— Тогда иди. Но будь осторожна. И включи диктофон на телефоне, как только начнётся разговор. На всякий случай.

Я обещаю ей быть начеку и кладу трубку. Дети уже спят, дом погружён в тишину, а я сижу на кухне с чашкой остывшего чая и думаю о завтрашнем дне. Что Оксана хочет мне сказать? Зачем ей это нужно? И почему, чёрт побери, моё сердце так колотится при мысли об этой встрече?

На следующий день я приезжаю в парк за десять минут до назначенного времени. Ноябрь уже давно вступил в свои права — деревья облетели, обнажив чёрные ветви, а воздух пропитан сыростью и запахом гниющих листьев, смешанным с холодным дыханием приближающейся зимы. Я иду к Центральному пруду, кутаясь в куртку, и оглядываюсь по сторонам. Народу мало — несколько мамаш с колясками, пара пенсионеров на скамейке, бегун в наушниках.

Оксана сидит на лавочке у самой воды. Она одета просто — джинсы, бежевое пальто, волосы собраны в хвост. Никакой вызывающей элегантности, никакого того ледяного совершенства, которое я видела в ресторане. Она выглядит усталой. Даже измотанной.

Я подхожу и останавливаюсь в паре шагов от неё. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как она напрягается. Секунду мы просто смотрим друг на друга — две женщины, между которыми столько боли, ненависти и обид, что хватило бы на целый роман.

— Ты пришла, — говорит она тихо. — Я не была уверена, что ты придёшь.

— Я тоже, — отвечаю я и сажусь на противоположный край скамейки, держа дистанцию. — Так что тебе нужно?

Оксана молчит, смотрит на воду. Я вижу, как она сжимает руки в кулаки, словно пытаясь собраться с духом.

— Я хочу, чтобы ты знала правду, — говорит она, наконец. — О Родионе. О том, что он делает. О том, что он сделал со мной.

— И что же такого он сделал? — не выдерживаю я. — Вернулся к тебе? Решил отомстить мне за то, что я разрушила вашу любовь? Поздравляю, у него получилось. Ты довольна?

Она поворачивается ко мне, и я вижу в её глазах не триумф, а что-то другое. Боль. Разочарование.

— Довольна? — повторяет она, и в её голосе звучит горечь. — Жанна, ты хоть понимаешь, что происходит? Родион не вернулся ко мне. Он использует меня. Он не любит меня — он любит идею мести. Я нужна ему только как инструмент, чтобы причинить тебе боль.

Я молчу. Слова Оксаны застревают во мне, как заноза. Я не хочу ей верить, хочу сказать, что она врёт, что это очередная игра. Но что-то внутри меня кричит, что она говорит правду.