Месть в тени развода

Глава 24. Следующим утром

Я открываю глаза, и первое, что врезается в сознание — это пустая сторона кровати рядом со мной. Простыня холодная, подушка не смята. Родион ушёл, назвав случившееся ошибкой. Словно ничего и не было. Словно эта ночь — просто сон, больной, извращённый сон.

Но тело помнит. Мышцы ноют, на плечах и бёдрах синяки от его пальцев, губы распухли от поцелуев. Всё это было. Всё это случилось. И теперь я лежу одна в своей постели, пытаясь понять, что, мать твою, произошло вчера в гостиной между нами.

Хватаю телефон с тумбочки. Экран пуст. Ни звонков, ни сообщений. Родион молчит, как будто ночью он не врывался ко мне пьяный, не кричал, что я разрушила его жизнь, и не предавался со мной страсти, полной боли и ярости.

Набираю его номер. Гудки тянутся бесконечно, каждый звук отдаётся в висках. Сбрасывает. Чёрт тебя дери, Родион! Я звоню снова. И снова. И снова он сбрасывает.

— Ты урод! — кричу я в пустую комнату, швыряя телефон на кровать. — Мудак чёртов!

Встаю, ноги дрожат. Иду в ванную, включаю холодную воду, умываюсь, пытаясь смыть с лица следы ночи. Но отражение в зеркале предательски честное: растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами, красные отметины на шее. Я выгляжу так, словно меня переехал танк.

— Господи, Жанна, ты что, совсем башню потеряла? — шепчу я сама себе, глядя в глаза своему отражению.

Пытаюсь вспомнить каждую деталь ночи. Как он пришёл, пахнущий виски и яростью. Как схватил меня, целовал так, словно хотел уничтожить. Как мы оба сорвались с катушек, потеряли контроль, и всё, что было между нами — вся ненависть, вся боль, вся любовь — вылилось в эту безумную близость.

А потом он ушёл. Назвал это ошибкой. Сказал, что я ничего не значу. И теперь игнорирует мои звонки.

Я сажусь на край ванны, обхватываю голову руками. Мозг будто дымится от перегрева, мысли путаются в густом тумане. Что мне теперь делать? Как жить с этим?

Телефон звонит, и я бросаюсь в спальню, хватаю его, надеясь увидеть имя Родиона на экране. Но нет. Это Екатерина.

— Алло, — хрипит мой голос.

— Жанна? Ты как? — голос подруги полон беспокойства.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно катятся по щекам.

— Катя, он приходил вчера ночью.

— Кто? Родион?

— Да. Пьяный. Орал на меня. А потом мы... мы...

Молчание на том конце линии. Долгое, тяжёлое молчание.

— Вы переспали? — наконец спрашивает Екатерина, и в её голосе я слышу смесь удивления и сочувствия.

— Да, — шепчу я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Мать твою, Катя, я не знаю, что на меня нашло. Он пришёл, такой... сломленный, злой, и я не смогла остановиться. Мы оба не смогли.

— Жанна, это нормально. Эмоции зашкаливали. Вы столько всего пережили вместе, столько боли накопили... Но это не значит, что между вами что-то есть. Это просто страсть на фоне ненависти.

Я качаю головой, хотя Екатерина меня не видит.

— Нет, Катя. Это не просто страсть. Я видела его глаза. Там была не только злость. Там была боль. Тоска. Может, он тоже страдает? Может, месть не приносит ему облегчения?

— Жанна, не делай из него жертву. Он сам выбрал этот путь. Он сознательно разрушал вашу жизнь.

— Я знаю, — бормочу я, опускаясь на кровать. — Но после вчерашнего... Чёрт, Катя, я всё ещё люблю его. Как это возможно? После всего, что он мне сделал?

Екатерина вздыхает.

— Любовь не умирает по щелчку пальцев, Жанка. Но ты должна подумать о себе. О детях. Ты не можешь позволить ему снова тебя разрушить.

— Я знаю, — шепчу я, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза. — Я знаю, но... Он не отвечает на звонки. Словно меня вообще не существует.

— Может, ему нужно время? Может, он сам не понимает, что произошло?

— Может быть, — соглашаюсь я, не веря в собственные слова.

Мы ещё немного говорим, Екатерина пытается меня поддержать, но я чувствую, как моё сердце разрывается на куски. Когда мы прощаемся, я остаюсь сидеть на кровати, уставившись в одну точку.

Дети сегодня ещё у мамы. Слава Богу, им не придётся видеть меня в таком состоянии. Я не знаю, как бы я объяснила им, почему мама выглядит так, словно её переехал танк.

Часы тянутся медленно. Я пытаюсь отвлечься — убираю квартиру, готовлю еду, которую всё равно не смогу съесть. Но мысли постоянно возвращаются к нему. К его глазам, полным боли. К его рукам, сжимавшим моё тело. К его словам: "Это ошибка".

К обеду звонят в дверь. Я вздрагиваю, сердце подпрыгивает. Может, это Родион? Может, он пришёл поговорить?

Открываю дверь. На пороге стоит Гордей Крылов, частный детектив. В руках у него папка с документами.

— Добрый день, Жанна Олеговна, — говорит он, входя в квартиру. — Я принёс новую информацию. Вам нужно это увидеть.

Я киваю, пропуская его внутрь. Мы проходим на кухню, я ставлю чайник, пытаясь успокоиться. Гордей раскладывает на столе документы, его лицо серьёзное.

— Жанна Олеговна, я проверил обвинения против Родиона. Те документы, которые предоставила Оксана Ледяева... Они неполные.

Я замираю, чашка застывает в моих руках.

— Что вы имеете в виду?

— Родион действительно переводил средства на офшорный счёт. Но это были легальные инвестиции, одобренные советом директоров компании. Все документы в порядке, все налоги уплачены. Никаких махинаций.

Мир вокруг меня начинает плыть. Я медленно опускаю чашку на стол, боясь её уронить.

— То есть... То есть я обвинила его зря?

Гордей кивает, его взгляд полон сочувствия.

— Да. Оксана Ледяева предоставила вам неполную информацию. Возможно, намеренно. А может, просто не разобралась в документах. Но факт остаётся фактом: Родион невиновен.

Я чувствую, как пол уходит из-под моих ног. Мозг отказывается обрабатывать информацию. Невиновен. Он невиновен. А я публично разоблачила его на деловом ужине. Я разрушила его репутацию, его карьеру, его жизнь.

— Господи, — шепчу я, обхватывая голову руками. — Господи, что я наделала?