Месть в тени развода

Глава 32. Испытание доверия

Прошло три недели с того момента, как мы начали ходить к психологу. Три недели, которые кажутся то вечностью, то одним длинным днём. Жизнь входит в новую колею — спокойнее, чем было раньше, но такую хрупкую, что я боюсь лишний раз дышать. Будто мы идём по тонкому льду, и малейший неверный шаг — всё треснет, и мы провалимся в ледяную воду, из которой уже не выбраться.

Родион старается. Я вижу это. Он приходит домой вовремя, ужинает с нами, играет с детьми. Ярослав расцвёл — сын снова смеётся, снова спокоен. Дарьяна перестала вздрагивать от каждого громкого слова. Но между нами с Родионом — эта невидимая стена. Мы вежливы друг с другом. Слишком вежливы. Как будто боимся сказать что-то неправильное, боимся разрушить это хрупкое перемирие.

Каждый его жест я проверяю на искренность. Каждое слово взвешиваю. И он делает то же самое. Мы оба ходим как по минному полю, где каждая мина — это наше прошлое. Наши ошибки. Наша боль.

Сегодня вечер вторника. Дети уже спят. Я сижу на кухне, пью чай и смотрю в телефон, хотя ничего там не читаю. Просто пялюсь в экран, лишь бы не думать. Лишь бы не чувствовать, как внутри всё сжимается от тревоги.

Родион должен был вернуться ещё пять часов назад. Он написал, что задерживается на работе. Написал коротко: «Задерживаюсь. Не жди с ужином».

И вот я сижу, и мой мозг начинает закипать. Начинает рисовать жуткие картины. Он с ней. Он снова встречается с Оксаной. Он врёт мне. Опять. Снова. Всё повторяется.

— Заткнись, — шепчу я сама себе. — Заткнись, дура. Он же написал, что это работа.

Но вторая я, та разумная, которая всегда пытается успокоить первую, сейчас молчит. Потому что разумная я тоже боится. Разумная я тоже помнит, как он уходил. Как холодно смотрел на меня. Как говорил, что никогда не любил.

Я беру телефон. Набираю его номер. Жду. Один гудок. Два. Три.

— Да, — его голос звучит усталым, но раздражённым.

— Родион, где ты? — мой голос скрипит от напряжения, хотя я пытаюсь говорить спокойно.

— Я же написал. На работе.

— Ты написал, что задерживаешься. Но не написал, на сколько. Уже одиннадцать вечера, Родион.

Молчание. Слышу, как он выдыхает.

— Жанна, у меня отчёт. Завтра утром доклад перед правлением. Я не могу сейчас уйти.

— Правда? — я не могу сдержаться. — Или ты снова встречаешься с ней?

— Господи, — он рычит в трубку. — Мы же договорились! Мы начинаем всё заново! Почему ты мне не веришь?!

— Потому что я боюсь! — кричу я, и мне плевать, что дети могут проснуться. — Потому что ты уже обманывал меня! Потому что ты женился на мне назло, мстил мне десять лет! И теперь ты хочешь, чтобы я просто тебе верила?!

— Мать твою, Жанна! — он тоже кричит. — Ты же сама разрушила тогда мою жизнь! Ты же сама виновата! Но я пытаюсь! Пытаюсь простить! Пытаюсь начать всё заново ради детей! А ты меня в этом не поддерживаешь!

— Ради детей, — повторяю я горько. — Только ради детей. Не ради меня.

Молчание. Тяжёлое. Удушающее.

— Я приеду через час, — говорит он холодно. — Если ты не веришь, можешь приехать сюда и проверить.

И бросает трубку.

Я сижу, и меня трясёт. Руки дрожат так, что телефон падает на стол. Щёки горят. В горле ком. Господи, что я делаю? Что со мной не так? Почему я не могу ему просто взять и поверить?

Но я не действительно могу. Не могу. Потому что страх сильнее. Страх, что он снова уйдёт. Что снова скажет, что не любит. Что всё это — просто игра. Что он просто ждёт удобного момента, чтобы нанести последний удар.

Я встаю, хватаю ключи от машины. Еду к его офису. Сердце колотится так, что больно в груди. Мозг кипит, и в голове дымятся мысли — зачем я еду? Чтобы убедиться, что он не врёт? Или чтобы найти доказательства того, что он врёт?

Припарковываюсь рядом с его офисом. Поднимаюсь на пятый этаж. Офис «Капитал Инвест» — большие стеклянные двери, за которыми вижу свет. Он там. Действительно там.

Захожу внутрь. Охранник смотрит на меня удивлённо, но пропускает — он знает, что я жена Родиона.

Иду по коридору. Вижу его кабинет. Дверь приоткрыта. Свет горит. Родион сидит за столом, перед ним ноутбук, кругом бумаги, графики, таблицы. Он один. Совершенно один.

Я замираю в дверях. Он поднимает голову, видит меня. На его лице — усталость, раздражение и что-то ещё. Боль?

— Приехала проверить? — спрашивает он холодно. — Убедиться, что я не вру?

— Я... — голос срывается. — Прости.

Он встаёт, подходит ко мне. Смотрит сверху вниз. Я чувствую себя мелкой. Жалкой. Дурой, которая не может справиться со своим страхом.

— Жанна, — говорит он тихо, но жёстко. — Если мы продолжим так жить, мы не выдержим. Я не выдержу. Я пытаюсь. Правда, пытаюсь. Но ты должна мне доверять. Хоть немного.

— Я пытаюсь, — шепчу я. — Но я боюсь.

— Я тоже боюсь, — признаётся он. — Боюсь, что ты снова сделаешь что-то, что всё разрушит. Боюсь, что я снова начну тебя ненавидеть. Но я стараюсь этого не делать. Стараюсь верить, что ты изменилась. Почему ты не можешь сделать то же самое?

Слёзы текут по моим щекам. Я не могу их остановить. Он смотрит на меня, и я вижу, как его лицо смягчается. Он вздыхает, проводит рукой по лицу.

— Поехали домой, — говорит он устало. — Я доделаю это завтра утром. Приеду пораньше.

Мы едем домой на двух машинах. Я всю дорогу плачу. Лицо мокрое от слёз. Мозг кипит от мыслей: «Я всё разрушаю. Снова. Как тогда. Теперь я не умею любить без страха. Не умею доверять».

Дома Родион молча идёт в спальню. Я иду за ним. Он садится на край кровати, снимает пиджак. Молчит.

— Прости, — говорю я снова. — Прости, что не верю. Я, правда, стараюсь.

Он смотрит на меня. Долго. Потом качает головой.

— Знаешь, что самое страшное? — говорит он тихо. — Я понимаю тебя. Понимаю, почему ты боишься. Потому что сам боюсь. Каждый день просыпаюсь и думаю: «А вдруг она снова что-то сделает? Вдруг снова разрушит?» И я ненавижу себя за эти мысли. Но они не уходят.