Месть. Я отомщу за твою измену

Глава 2

От его слов стало ещё более мерзко на душе. Его слова обволакивали вызывая тошнотворный спазм. В них не было ни капли стыда, только самодовольное, скулящее оправдание подлеца.

Гнев, тлевший глубоко внутри, внезапно вспыхнул, выплеснувшись наружу. Разум отключился, оставив лишь гул в ушах и одно сильное желание — ударить. Стереть с его лица эту маску раздражённого самодовольства.

Я не сдержалась и рванула на него, пытаясь ударить по лицу. Подошла вплотную, замахнулась, чтобы врезать ему по роже что есть силы. Но, как и ожидалось, он с лёгкостью поймал мою руку, держа меня за запястье стальным хватом. И на его губах появилась эта мерзкая, торжествующая ухмылка — ему нравилось своё превосходство, моя беспомощность.

— Остынь, дура! — крикнул Максим, отпуская мою руку и отталкивая меня прочь.

Я отшатнулась. И в этот момент увидела Лену. Она сидела, откинувшись на спинку дивана, и явно наслаждалась моментом нашего семейного спора. Её взгляд, полный презрительного любопытства, словно говорил: «Ну давай, покажи ещё, как тебе больно». Я ненавидела её. Ненавидела до тошноты. Сердце колотилось, сжимаясь от ледяной ярости.

Я схватила ближайший бокал — с отпечатком губной помады на краю — и не раздумывая, плеснула ей в лицо темное, тягучее вино.

Лена взвизгнула. Она отпрянула, тёмные капли стекали по её искусственному лицу, с подведённых глаз, оставляя чёрные потёки тушью на щеках.

— А-а-а! Ты психопатка! — её визгливый голос заполнил комнату.

И тут же раздался рёв Максима.

— Ты совсем охренела?!

Он подбежал к ней. Взял со стола салфетки и начал вытирать ей лицо. Я же развернулась и пошла к выходу из этого уже ставшего чужим дома. Меня переполняли эмоции, которые я хотела выплеснуть, но не понимала, как мне это сделать. Сделать ему больно и неприятно, как и мне. Отомстить ему за эту боль, которая переполняет меня.

Я шла к выходу, ничего не видя перед собой. Пятна от вина на ковре, её приглушённые всхлипы, его бормотание: «Всё нормально, Лен, не трогай, ты только размажешь…» Всё это сливалось в оглушительный гул в ушах. Рука сама потянулась к ручке двери. Вот оно. Щелчок, и всё закончится. Уйду. Куда? Неважно. Лишь бы не видеть, не слышать, не чувствовать этот сладковатый запах её духов.

Но в прихожей мой взгляд упал на приоткрытую дверь его кабинета.

На столе лежал его ноутбук. Он ревностно никого не подпускал, говоря, что там «рабочие проекты, всё сложно». Он был открыт. Экран темный, но по краю горел индикатор – жёлтый огонёк режима сна. Рядом валялась его любимая дорогущая беспроводная мышь, дизайнерская, «эргономичная», которую он месяц ждал из-за границы и берег как зеницу ока.

Всё внутри закипело с новой силой. Уйти? Просто так? Оставить их здесь, чтобы они через десять минут, обнявшись, смеялись над «истеричкой»? Чтобы он вытер ей слёзы, поцеловал и они продолжили смотреть своё кино? На моём диване.

Я резко развернулась и зашла в кабинет. Подошла к столу. Руки дрожали, но не из-за слабости, а переполняющего меня гнева. Я взяла ноутбук в руки. Я представила, как он сутками сидел здесь, переписываясь с ней, строя планы, пока я коротала вечера одна или пыталась вдохновиться на новые работы в пустой тишине.

«Нормальные мужики так не делают», – прозвучало в голове.

Хорошо, Макс. Посмотрим.

Я пошевелила мышь. Экран ожил, осветив моё лицо бледным светом. Там висела не закрытая до конца презентация. Что-то про инвестиции. Сложные графики, столбцы цифр, мелкий текст.

Я смотрела на эти диаграммы, и они плясали у меня перед глазами, сливаясь в цветные пятна. В голове гудело. «Ты сама создала ситуацию...». Значит, это я виновата, по-твоему, да?

Не долго думая, я просто двинула курсор в красный крестик в углу презентации. Всплыло окошко: «Сохранить изменения в документе? Да / Нет / Отмена».

Я выбрала «Нет».

Окно презентации исчезло. На рабочем столе снова улыбались мы. Я выключила ноутбук, нажав кнопку. Экран погас, отразив моё искажённое лицо. Мне вдруг стало страшно тяжело дышать. Честно, сначала я просто хотела его сломать, швырнуть на пол, чтобы вдребезги. Но передумала.

Из гостиной не доносилось ни звука. Ни попыток что-то сказать, ни шагов. Они просто ждали, когда я уйду. Как ждут, когда наконец затихнет неприятный, но временный шум с улицы. Я была этим шумом. Гостьей, которая задержалась.