Месть. Я отомщу за твою измену

Глава 12

Такси остановилось у высокого кованого забора. За ним, в глубине участка, утопая в вечерней темноте и свете редких фонарей, виднелся контур большого двухэтажного дома в современном стиле — плоская кровля, панорамное остекление, отделка из тёмного камня и дерева. Это не была показная, кричащая роскошь, но каждый элемент дышал серьёзными деньгами. Тихим, уверенным богатством. Я почему-то представляла Александра в обычной панельной многоэтажке или в минималистичной квартире-студии. Этот дом за забором с автоматическими воротами сбил с толку. «Неплохих успехов в Москве», — вспомнились слова Иры. Похоже, она не преувеличивала. А вопрос, почему он всё это бросил и вернулся, повис в воздухе ещё более загадочным.

Ворота тихо разъехались после того, как я назвала себя в домофон. Подъездная дорожка вела к главному входу. Дверь открылась, прежде чем я успела поднять руку. Александр стоял на пороге. Он был в простых чёрных штанах и серой футболке, босиком. На фоне строгого интерьера прихожей — бетонная стена, массивная деревянная консоль, одинокая абстрактная картина — он смотрелся органично. Властным, но непритязательным хозяином этой крепости.

— Заходи, — кивнул он, отступая.

Внутри было просторно, тихо и… пусто. Не в смысле отсутствия мебели — она была, дорогая и дизайнерская. Но не было никаких следов личной жизни: фотографий, безделушек, нагромождения вещей. Словно это был идеальный, но бездушный шоу-рум или очень дорогой отель. Только в гостиной, на низком столе перед диваном, лежала папка с документами и стоял мощный ноутбук, нарушая стерильность.

— Присаживайся, — он указал на диван, сам опустился в кожаное кресло напротив. — Рассказывай. Что именно он сделал?

Я села, положила сумку рядом и выдохнула. Спокойствие этого места, его отстранённая аура действовали как успокоительное. Я рассказала всё. Говорила чётко, без истерик, констатируя факты, как отчёт о боевых потерях.

Александр слушал, не перебивая. Его лицо оставалось невозмутимым. Когда я закончила, он медленно кивнул.

— Грамотно, — произнёс он наконец. — Мелко, подло, но чертовски эффективно с точки зрения бизнес-войны. Бьёт по репутации и источнику дохода, минимальные риски для себя, полная анонимность. Он не дурак. Надо отдать ему должное.

Внутри меня что-то вскипело от возмущения.

— У меня из-за него карьера под угрозой, а ты его… хвалишь? — не удержалась я.

Холодные, ледяные глаза встретились с моими.

— Я констатирую факт. Эмоции — плохой советчик в анализе угроз. Я тебе говорил, что нужно было действовать первой. Или, на худой конец, быть готовой к такому. Твой благородный порыв — «не опускаться до его уровня», «начать с чистого листа» — привёл именно к этому. Он расценил это не как силу, а как слабость. И воспользовался моментом. Я не осуждаю твой выбор. Я указываю на его последствия.

Его слова, отточенные и безжалостные, как скальпель, резали правдой. Ту самую правду, которую я сама от себя отгоняла. Мне стало досадно — и на него, и на себя.

— А что, я должна была сразу начать рыться в его грязном белье? Строить козни? Я хотела остаться человеком в этой истории! — мои пальцы вцепились в край дивана.

— Остаться человеком — это благородно. Но это не отменяет необходимости защищаться. Ты позволила ему выбрать поле боя и оружие. И он выбрал то, где ты наиболее уязвима: твоё профессиональное имя, которое существует в цифровом пространстве. Пространстве, где правда часто проигрывает скорости, наглости и лжи.

— Так что, по-твоему, я должна была нанять таких же троллей и травить его? Пачкать его имя? — я чувствовала, как нарастает спор, хотя понимала его бессмысленность. Мне нужно было выплеснуть накопившуюся беспомощность.

— Нет, — его ответ был мгновенным и твёрдым. — Ты должна была сделать так, чтобы у него не было ни времени, ни ресурсов, ни желания этим заниматься. Лишить его возможности наносить удары. Для этого нужно бить не по его репутации среди анонимов в сети, а по реальным, осязаемым для него вещам. По деньгам. По статусу. По его иллюзии контроля. Но для этого нужна была информация и готовность её использовать. А ты её отложила в сторону, как ненужную.

Я замерла, глядя на него. Его логика была железной и пугающе циничной. И, что самое ужасное, абсолютно верной.

— Значит, теперь мне остаётся только драться его же методами? После того как он нанёс удар? — спросила я уже более смиренно.

Александр на секунду задумался, его взгляд скользнул по стерильным стенам его дома, будто ища ответа в каком-то далёком воспоминании. И вдруг на его обычно непроницаемом лице появилась едва заметная улыбка. Не добрая, не злая. Скорее, улыбка человека, который увидел что-то знакомое и… немного забавное в этой ситуации.

— Что? — не выдержала я. — Что смешного?

— Ты, — сказал он просто. — Ты сейчас стоишь на том же распутье, где был я несколько лет назад. Только у меня был выбор между «остаться человеком» и «стать эффективным». И я сделал свой выбор. Вижу последствия. А ты ещё выбираешь. И в этой твоей… внутренней борьбе между «хорошей девочкой» и тем, кто хочет выжить, есть что-то такое искреннее. Наивное, глупое, но искреннее. Редкое.

Меня это замечание и смутило, и задело. Я что, «ляпнула» что-то? Или просто вся моя сущность сейчас так прозрачна для него?

— Ладно, давай перейдём к делу, — он откинулся в кресле, и улыбка исчезла, сменившись привычной деловой сосредоточенностью. — Ты пришла не за философией. Ты пришла за планом. Значит, ты всё-таки решила ответить. Правильно. Потому что следующий его шаг будет жёстче. Когда троллинг не добьёт окончательно, он перейдёт к чему-то более материальному. Кредит на машину, например, который ты не сможешь платить. Или к давлению через общих знакомых. У него есть запал и ресурсы.

Я кивнула, смирившись с этой новой, мрачной реальностью.

— Хорошо. Значит, нам нужен наш ход. Ты говорила, у тебя есть информация. Вся. Даже та, что кажется незначительной. Выкладывай.