Месть за измену. Парижский роман

Глава 3

Глава 3

Олег. Бизнес-завтрак с японцами. За несколько часов до событий с Аней…

— Господин Зимин, а вы женаты?

— Разведен.

Японец изменился в лице, даже не скрывая неодобрения. Слышал для этих мы все “тупые иностранцы”, чего перед нами стесняться.

— Развод нехорошо.

А я прям тебя спрашивал, немчура. Очень плохо жил без твоей экспертной оценки. Только ради нее сюда и прилетел.

— Мы собрались здесь обсудить мою личную жизнь?

Я чувствовал, что закипаю. Спасала только рожа кирпичом. Она всегда такой была. И часто этим меня подводила, а тут вдруг пришла на выручку.

— Наша культура очень ценит институт брака, — певуче сообщил японец.

Да хорош заливать, знаем мы ваши институты.

— Господин Воронцов?

— Я женат, Танка сан. Мы с женой со школьной скамьи рука в руке, душа в душу, — Воронцов протянул свою лапищу, будто на ней отпечатался след жены в доказательство.

Ненавижу.

— Очень хорошо, господин Воронцов.

С делового завтрака я ушел голодный как волк и такой же злой. Японцы четко дали понять, что при выборе отдадут предпочтение человеку надёжному в семейных вопросах. Пришлось сообщить, что развод не означает, будто у меня нет постоянной женщины. Спутницы.

Врал, конечно.

Зачем?

Да даже не ради контракта, что самое обидное. Перед Воронцовым врал.

Не было у меня никого постоянного.

По его, в том числе вине.

Много лет назад

— Наташ… — я постучал в комнату сестры. Нас трудно было назвать друзьями, близки мы не были, секретами не делились, но я уже дошел до той степени отчаяния, когда был готов на крайние меры. — Я спросить хотел.

Сестра расчесывала у зеркала свои длинные темные волосы.

Такие же темные как у НЕЕ.

— Валяй, — щедро позволила она, даже не взглянув в мою сторону. Я помялся в дверях.

— Я войду? — мне не хотелось, чтобы услышала мать или, ещё хуже, отец.

— Недолго только. Я занята.

Я кивнул, прикрыл дверь и замер у порога.

— Слушай… я это…— я не знал как заговорить о главном и откровенно боялся насмешек. Наташка была колючей и злой. Считалась красивой и даже бедность не портила ее красоты в глазах одноклассников.

В школе ее любили.

Характер ее это, увы, не улучшило. Ну или просто я в ее глазах не заслуживал ни любви, ни уважения.

Может тогда так и было.

Я не был из тех, кем она восхищалась. Ни грубым, ни тупым не был. Любил хоккей, но так до сих пор и не вошёл в основной состав, так что даже ходить ко мне на матчи и гордо всех оповещать, что брат звезда не получалось. Бесполезный.

— Ну? — Натаха крутанулась на стуле. Я поморщился от противного звука. — Чего надо?

— Я спросить хотел, может сходишь со мной в магазин? Я хочу выбрать что-то, ну… что девушкам нравится.

Брови Натахи поползли вверх. Глаза округлились как шайба примерно. А потом она заржала, как лошадь у бабкиного соседа по даче.

— Ты чо Олежик, втрескался что ли? — Натаха стукнула ладонями по коленям и замотала головой. — Фига се… кто эта несчастная.

Мне было до того мерзко. Хотелось уйти, но я вспомнил Анину руку в лапе Воронцова и заставил себя стойко выдержать насмешки сестры. Я должен был попробовать. Должен был хотя бы попытаться.

— Просто хочу измениться.

Черта с два я сдам ей имя. Ещё не хватало чтобы они потом вместе мне кости мыли на какой-то вечеринке, куда меня не пригласят.

— Для начала рожу исправь свою кирпичную. Улыбнись что ли?

Я послушно растянул губы. У меня всегда были с этим проблемы. С проявлением эмоций. Мама говорит какой-то врождённый дефект нерва. Я даже плакал в детстве молча, одними глазами, а не как нормальные дети. Я был ненормальным. И все думали, что раз по мне не видно и не слышно, то я ничего не чувствую. А я… Да кто ж его знает, что со мной не так.

— Ой все, — Натаха замотала руками. — Нет, это лучше не надо. Ты на маньяка похож сразу. На серийного убийцу с шизофренией. Не улыбайся. Никогда.

А я и так никогда практически.

Меня в классе так и дразнили скала.

Высокий, мощный. И ноль эмоций.

Скала.

— Тебя, Зимин чо заморозило от фамилии? Ты теперь как Кай?

Ага… где б взять такую Герду, чтоб пришла и отогрела…

— Слушай, Олеж, выкинь из головы. Ну приодену я тебя. Откуда, кстати, бабло? А толку… встречают по одёжке, а провожают то, — Натаха постучала по своей макушке, — так что шансов у тебя нет. Ты лучше свободные бабки сестре пожертвуй. А я подружку, так и быть, уговорю на один поцелуй. Чтоб хоть не помер нецелованным девственником, да? Но только на поцелуй. Остальное извини. У меня подружки высший сорт. Они не по твоей части.

Я молча вышел.

Подружки мне не надо и задаром, не то что за деньги. Мне была нужна Аня. Но у нее был Воронцов. Улыбчивый, весёлый, богатый. Одетый с иголочки, звезда клуба и школы.

3.1

— Где же ты, Герда?

Я смотрел в свои пустые глаза в зеркале и искал ответов.

Где мне взять эту красавицу, согласную сыграть роль влюбленной и очень счастливой. Тем более во Франции. Я тут не знаю никого толком. Да и времени в обрез.

Дёрнул же черт за язык.

Дурак, ты Олежка.

Дурак.

Мотнул головой и плеснул себе в рожу холодной воды. Надо сходить куда-то. Подышать что ли. Подумать. Я взял телефон и стал гуглить ближайший каток. Лёд всегда помогал. Пусть он не стал моей путёвкой в счастливую жизнь, но был мне верным другом. Много лет.

Я скопировал адрес в строку вызова такси и пошел одеваться.

Когда-то я проводил на катке по четыре – пять часов в день. Без праздников и выходных. Выкладывался, не жалея себя. Все мечтал войти в основной, потом в сборную. Но…

Завязывая хоккейные коньки на низенькой скамейке, я продолжал вспоминать юность. Как впервые пришел на лёд. Как познакомился с командой. Как однажды увидел фигуристок. Аню увидел. И пропал. Шесть лет моей школьной-тренировочной жизни, а помню только ее. Их. Счастливых до тошноты.