Месть за измену. Парижский роман

Глава 6

Глава 6

Я все никак не мог выкинуть из головы ее слова.

Девочка Аня бы сходила на свидание с хорошим парнем.

Все пребирал в памяти нашу прогулку, как яркие бутылочные осколки и ракушки в моей коробке сокровищ.

Ее улыбка, яркий блеск глаз, шутки. За всем этим надёжно пряталась тоска, но я замечал все равно ее следы в паузах разговора. Поэтому и старался не допускать слишком длинных пауз.

Я поднялся на свой этаж, принял душ и лег в кровать. Открыл галерею и стал смотреть на наше фото. Наше первое совместное фото. Спустя больше, чем 20 лет.

Какая же ты красивая, Аня.

Ни годы над тобой не властны, ни мудак муж тебя не испортил. Все такая же чистая в своей искренности.

Даже просто на фото смотрю, а живот стягивает желанием.

Сколько раз я мог сегодня тебя поцеловать. Но это было бы подло и низко.

Я отправил ей фото. Отложил телефон.

А могла бы быть моей Гердой.

Только завтра она улетит. А потом Воронцов дома ее дожмет и снова у них будет хрупкий мир. До его очередной ходки.

Я опять потянулся к телефону и открыл мессенджер.

“Не спишь еще? Я наберу тебе, Аня?”

Герда: “Нет, только собираюсь. Звони, конечно”

– Ань, не улетай завтра?

Какую чушь ты несёшь, Зимин. Сам себя слышишь?

— В смысле? Почему? — голос звучал встревоженно. — Что-то случилось?

— Он не отпустит тебя так просто, ты правда в это веришь? Воронцов манипулятор. А если ты не поддашься в ход пойдут жёсткие методы.

От мыслей, что Воронцов ее обидит кровь бурлила в венах.

И что? Что ты ей можешь предложить?

— Покажем ему, что ты не одна? Что скажешь?

Ты совсем сдурел, Зимин.

Просто лишился последних мозгов.

А если она узнает?

Что вы бодаетесь за контракт? Что условие получения — статус не холостого мужика?

Тогда что?

— В... каком смысле? — после недолгой паузы из смарта ко мне в уши пробрался вкрадчивый вопрос. А у меня от ее голоса мурашки по коже. И стояк высотой с Эйфелевой поспорить пытается. — Я не совсем понимаю.

Я тоже совсем не понимаю, что несу Ань.

Увидел тебя сегодня и все. Крышу сорвало. Совсем.

Думал, забылось давно.

А оно вот где жжется.

Не скажешь же ей так.

— Пусть решит, что мы вместе. Чтобы не наседал на тебя первые дни. Потом подашь на развод, уедешь на пару недель из города. Вернёшься к суду.

Ага.

Ты ещё к себе ее пригласи пожить, идиот.

Я бы пригласил. Только она ж не поедет.

Я б и сюда ее пригласил. Знал, что не согласится, вот и не стал. Она сегодня и так по уши во впечатлениях.

— Олег... спасибо, но он не поверит. Я гулящей никогда не была, он же меня как себя знает... как и я его. И вот это его блядство, прости, что ругаюсь, — спохватилась она. — Со мной все будет хорошо. Правда. Я уеду завтра с самого утра. Миша не успеет ничего мне сделать. Разве что ночью придет... но там ведь Ольга…

— Я разве назвал тебя гулящей?

Я поморщился от мысли, что это так прозвучало.

Идиот ты, Зимин. Ну додумался тоже.

Никогда я не умел про чувства с женщинами. Может потому и один? Делами, пожалуйста. Через рот — сразу как немчура.

— Он поверит, Аня. Он знает, что я всю школу по тебе сох. Всегда знал.

Он ещё и напоминал мне каждый раз, что мне ты не достанешься. И ведь прав был. Досталась ему.

Раньше надо было признаваться. Двадцать с лишним лет назад. Но тогда она и слушать не хотела. Да и я ходил с языком в жопе.

— Как это, знает? — озадаченно переспросила она.

Вот так Аня. Весь каток знал. Ну, кроме тебя. Это ж спортсмены. Первые сплетники на деревне.

Аня, ну ты же сама спортсменка. Ну не говори мне, что вы не все обо всех внутри знали. Это ведь так работает.

Она фыркнула.

— Но ведь школа давно была... А мы ни разу за все это время и не пересекались

Откуда ему это знать?

— Что будешь делать, если он ночью заявится?

Она замолчала, но потом тихо прошелестела:

— Но что можешь сделать ты, будучи не в моем номере, если он заявится ночью?

— Я могу быть в номере, Аня. У тебя двухместный? Диван, может есть?

Ну ты и наглый, Олег.

Это ж надо! У дверей только руки коснулся, а теперь на ночёвку открытым текстом набиваешься.

Тебе бы эту смелость и решимость да много лет назад.

Но много лет назад я был мальчик. А теперь мужчина. И могу дать защиту женщине, которая мне нравится. А главное готов ей эту защиту предложить, не боясь снова услышать отказ.

— Это... я не думаю, что Миша может... — она запнулась. Тишина в трубке давила, пока Аня раздумывала. — Зачем тебе это? Школьное увлечение, тепло воспоминаний. Но сейчас. Зачем тебе чужие драмы? Тем более, непосредственное участие в них.

И правда зачем?

Зачем тебе, Зимин?

— Может меня совесть и мучает за прошлые долги. Я столько раз порывался тебе рассказать тогда… Когда мы возвращались со сборов или с выездных. Когда ты неслась к нему через весь каток… Думал, открою тебе глаза и бросишь его к чертям.

— Может быть только на чай? — неуверенно протянула она. — Не думаю, что он заявится ночью, тем более, когда Ольга под боком. Но, как же... тебе придётся возвращаться к моей гостинице…

На чай… Ну какой чай, Аня?

Ты же большая девочка. В самом деле.

Кроме того, я знал, что Воронцов заявится. Потому что ему очень надо срочно починить семейное гнездо. Такой контракт под угрозой. Да он в ногах ее будет ползать. Вылижет всю. С ног до головы.

И от мысли, что этот козлина будет к ней прикасаться сегодня ночью такая ярость в груди, какой я в себе вообще не помню.

Я вздохнул. Помолчал. Не дождался приглашения более оформленного и пошел ва-банк. Ну не мог я спокойно спать, когда Воронцов ее там окучивает. Ладно бы она счастлива с ним была, так ведь нет. Я же видео, что потухла совсем.

— Аня, все, что тебе надо сказать "приходи". Я буду у твоего номера через двадцать минут.