Месть за измену. Парижский роман

Глава 7

Аня

Я уже собралась согласиться, сказать, чтоб приезжал. Но внезапно в номер постучали. Я знала, кто там.

— Я перезвоню, Олег. — Отбив звонок, подошла к двери, широко ее отворив.

— Нам надо поговорить, — не дожидаясь разрешения войти, Миша, как всегда, действовал напролом. Почему только сейчас эта его манера страшно бесила? Раньше я сквозь пальцы спускала...

— Как будто я тебя не приглашала! Или ты ко всем так нагло вламываешься?

Муж небрежно отодвинул меня в сторону, прошел внутрь и плотно прикрыл за собой дверь.

— Послушай, — Воронцов говорил тоном человека, который абсолютно уверен в своей правоте, — то, что ты застала, ничего не меняет в нашей семейной жизни. Это была просто случайность.

— Случайность? Случайно трахающиеся... сколько? Как долго ты ее натягиваешь, м?

— Аня, прекрати, тебе не идет, — он поморщился, — наш брак важнее каких-то сиюминутных эмоций. Ты же понимаешь, что мужчине иногда нужно...

— Даже не думай продолжать. Ты слышишь себя, Миш? Ты ведь давно переступил черту. Я терпела годами твои измены, закрывала глаза, делала вид, что ничего не происходит. Еще когда мы не были женаты. Но сейчас — все. Между нами все кончено.

Воронцов впервые за время нашего разговора потерял самоуверенность. В его глазах мелькнуло удивление, которое быстро сменилось раздражением.

— Ты серьезно? Ну раз терпела столько, чего сейчас кочевряжишься? Подумай о репутации нашей семьи.

— О репутации? — У меня буквально глаза на лоб полезли. — А где была твоя забота о репутации, когда ты секретаршу жарил?

Муж побагровел, глаза сузились:

— Ух ты, зубки решила показать, неблагодарная дрянь! Все тебе мало! Богема хренова! Что мать твоя, училка, что ты туда же. Знаешь, сколько я вкалывал чтоб ты спокойно могла носить свое трярье? Пируэтики свои выписывать?

— Школа полностью моя заслуга, не нужно обесценивать и вообще, я...

— Заткнись! — рявкнул он. — У меня есть рычаги давления. Ты думаешь, что без меня сможешь нормально жить? Деньги, связи — все это мое!

— Угрожаешь? — спокойно спросила я.

— Мне нужен этот брак. И ты. Хотя бы на неделю.

— Вот это даа... Уже на неделю. Любовь и "сколько я для тебя сделал" мимо? И зачем?

Миша помедлил, потом выдохнул:

— Контракт с японцами. Условие сделки — быть примерным семьянином. Если мы разведемся, я потеряю все. Миллионы, связи, репутацию. Они на встрече настойчиво намекнули о семейных ценностях. Уверен, пункт о стабильности брака будет прописан в контракте.

Я буквально оцепенела. Значит, вся эта показная забота о семье — не просто очередной приступ его наглости. Реальный бизнес-расчет. Это реальный шанс выйти на азиатский рынок.

— Скажи мне, правильно ли я поняла: у тебя контракт года с людьми, для которых семья, доверие и любовь — важно, и ты, вместо того, чтоб сразу меня все привезти, обставить красиво, запудрить мне мозг, притащился с Ольгой и трахал ее, уже после как тебе огласили вот это все? Ты — идиот?

Миша мгновенно вышел из себя. Вытянув руку, он схватил меня за запястье, больно сжимая, дернул на себя:

— Ты переходишь все границы! — прорычал он. Глаза сканировали мое лицо, задержались на губах. Он плотоядно ухмыльнулся.

— Отпусти! — я дернулась, но тщетно.

— Что ж такая ледышка раньше была, Анька? — рассмеялся он. — А оказывается, какое пожарище прятала. Муж толкнул меня к стене, я споткнулась и врезалась в прикроватную тумбочку. От боли перехватило дыхание. Но сдаваться я не собиралась.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что сможешь меня запугать, — прошипела я.

— О, милая моя, у меня совершенно не то на уме, я не буду запугивать. Я трахну тебя так, что звездочки на небе увидишь. Говорят, после бурных ссор, секс охренительный.

— Хера с два тебе, а не секс, урод!

В следующую секунду мы буквально схлестнулись, отвоевывая целостность моих штанов. Я царапалась, пыталась вывернуться, толкала его изо всех сил. Воронцов дернул блузу, больно сжимая грудь через тонкое кружево лифчика. Развернув меня к стене лицом, одна его рука захватила мои обе, дернув вверх, фиксируя. Второй он сорвал джинсы, оголяя зад. Горячая, слегка подрагивающая лапища прошлась по коже, за этим сразу же последовал болезненный шлепок.

— Вот такая Анька мне нравится. Очень.

Я вновь попыталась освободиться и в очередной раз получила по заднице, с другой стороны.

— Да тихо ты, коза! Ишь как бодаешься, стерва, — послышался звук расстегиваемого ремня, шуршание одежды.

— Не смей, — зашипела я, когда почувствовала прикосновение горячей, напряженной головки между ног.