Месть золотой черепахи

Глава четвертая. Побег.

Я не решалась выдвинуться на передние позиции, предпочитая оставаться в тылу, на уже ставшей привычной и вроде бы относительно безопасной кровати.

Но мысль остаться в стороне длилась совсем недолго, ровно столько, сколько потребовалось времени, чтобы узнать знакомый голос за окном. Требовавший на аудиенцию не кого-то, а именно меня. Голос, несомненно, принадлежал моей дорогой подружке- Ленусе. И звучал он уже не еле-еле, пробиваясь сквозь призрачную преграду стекла, а напористо и громко.

Зойка! Да где же ты, черт возьми! Дрыхнешь, что ли?

Я мгновенно оказалась у окна, забыв обо всех своих страхах. Оттеснила недоумевающую девицу в сторону и стала напряженно вглядываться в темноту.

Благодаря лунному освещению, мне сразу удалось убедиться, что я не ошиблась. Передо мной, действительно, была Ленуся. И она сейчас строила ужасные рожи, пытаясь что-то оторвать с другой стороны окна.

Неужели она хотела освободить его от постылых решеток…

 Поистине, глупое действие. Мне даже смешно стало. Но ненадолго.

Действовала Ленуся вполне профессионально, в её руках красовался внушительный ломик, а скрип и скрежет металла и старого подгнившего дерева указывал на то, что её старания и вправду скоро могли быть с толикой вознаграждены.

Тощая соседка по палате пришла в восторг. Видимо в её жизни было мало таких занимательных моментов.

Я же с опаской оглядывалась по сторонам. Во-первых, боясь, как бы кто не зашел. Ведь тогда в отделении наверняка прибавилось бы на одного пациента в лице Ленки. А, во-вторых, посторонние шумы могли пробудить к действию другую, не столь миролюбивую ко мне особу.

Но пока все происходило гладко…

А подруга, увидев, что две пары глаз смотрят на нее с нескрываемым восхищением, удвоила свой напор.

Спустя минут пять или десять всей этой возни и вот уже решетка повисла лишь на верхних креплениях, тоскливо скособочившись на один бок.

Теперь и мне пришлось немного постараться. Рамы-то предусмотрительные стражи не заменили, при очередном ремонте здания и они свой век явно изжили. А тот, кто забивал в них гвозди, действовал осторожно. Дабы не нанести непоправимый ущерб хлипкому имуществу. Шляпки гвоздей выпирали наружу. Так что принесенная девицей-соседкой десертная ложка пришлась как раз кстати. Дело пошло быстрей и вот уже прохладный, летний ветерок ворвался в комнату из приоткрытого окна.

Ленка отбросила ломик в сторону.

-Давай скорей вылезай! Времени нет!

Тогда я быстро залезла на подоконник и уже спустила, было, ноги в больничных шлепанцах вниз. Но тут вспомнила о другой такой же жертве больнички и, повернувшись к ней, только собралась открыть рот, чтобы предложить ей последовать моему примеру, но девушка поняла все и без слов и тихо сказала:

-Нет. Нет. Идите. Я тут буду! Мне тут лучше, чем дома… Пока лучше…Только ты свою карточку из регистратуры забери…так надо.

При этих слова Ленуся оживилась и уточнила, где находится эта самая святая святых.

-С другой стороны здания…третье окно от угла. На этом же этаже. Счастливо вам. Я прикрою ваш отход, не волнуйтесь.

И она отправилась сооружать на моей кровати некое подобие человеческой фигуры. Но наблюдать за ее действиями времени не было.

Я спрыгнула вниз, и мы с Ленусей кое-как пристроили на место решетку.

Тут на меня напал стопор, и я с сомнением оглядела свои серые тапочки. Потом вопросительно перевела взгляд в сторону Ленки. Если уж она меня похитила, то, может быть, и одежку прихватить из дома догадалась?

Подруга, недовольно поморщившись, бросила:

-Времени не было на всякие там мелочи. После того как я тебе кое-что расскажу, ты вообще забудешь о какой-то там одежде. Но это после того как мы выкрадем твою карточку.

Эти её слова меня озадачили и натолкнули на всякие неприятные мысли. Но Ленуся совсем не оставила мне шансов на длительный мыслительный процесс. Она уже тянула меня за руку в сторону кустиков сирени, разросшихся на углу здания.

Несколько секунд мы напряженно вглядывались в темные окна регистратуры и были очень обрадованы тем обстоятельством, что на окне не было решеток. Видно эта часть здания не представляла опасности для окружающих.

Шесть метров страха и вот уже мы стоим перед нужным окном. Теперь нам не привыкать орудовать столовым прибором, который я на счастье не выкинула прочь за ненадобностью, а автоматически пихнула в обширный карман своего больничного халата.

Как две гибкие пантеры мы просачиваемся в темную комнатку, слава богу, освещенную хоть и тусклым, но все-таки светом небесного ночного желтого круга. На всякий случай, выглядываем в коридор и убеждаемся, что больничка беспробудно спит. Никто не бродит в округе в поисках приключений…

И тогда мы начинаем осторожненько обыскивать ящички на полках вдоль стены. Но, к сожалению, моей карточки там нет.

  И вот тогда-то меня осеняет чудесная мысль, что мы ищем не там, где надо, и я бросаюсь к столу и судорожно роюсь в накиданных на нем бумагах. Конечно, где еще могут быть сведения о вновь прибывших. Только тут!

Я настолько увлекаюсь этим ответственным занятием, что не замечаю отчаянную Ленкину жестикуляцию.

Тогда она переходит на громкий шепот:

-Кто-то идет по коридору. Сматываемся!

И действительно, теперь-то я слышу голоса, и эти голоса приближаются к нашей двери. Молоденький девичий, воркует что-то любезно-уклончивое, отвечая на предложение второго, мужского голоса, отдохнуть на мягком диванчике. К своему ужасу я замечаю в углу диванчик и догадываюсь, что именно о нем идет речь. И что сейчас, через секунду, эти двое откроют дверь и застанут нас за совсем неблаговидным занятием.

Ленка, не долго, думая, несется к окну, раскрывая его во всю ширь.

Поток ворвавшегося в комнату воздуха, распахивает дверь, а я, обезумев от ужаса, вылетаю вслед за Ленкой в окно, больно приземлившись на раскиданные под ним кирпичи. В руках я сжимаю карточку больного, которую я машинально прихватила со стола и как раз собиралась обследовать.