Месть золотой черепахи

Глава восемнадцатая. Кукол дергают за нитки…А, куклы то, живые люди!

Все здорово! Так здорово, что и представить было трудно! Колеса шуршат по асфальту. Моя высунутая в раскрытое окно рука, ловит ладонью поток теплого воздуха. Ветерок поднимает кверху волосы, создавая полный кавардак на голове. Но это меня вовсе не беспокоит. Фары освещают дорогу, выхватывая в круг света нагромождения огромных серых камней. В темноте они становятся похожи на людей- великанов. Так и кажется, что сейчас, за очередным поворотом, один из них выставит свою огромную ногу на шоссе, тем самым, норовя прекратить всяческое движение по своей территории.

Но все эти иллюзии возникают в моей голове, благодаря выпитому шампанскому. День удался на славу. Мы с Ленусей увидели много замечательных мест. Егор – просто чудо. Ленуська утверждает, что он в меня влюбился. Не знаю, так ли это, но с ним необыкновенно легко. Душа моя, покрытая коростой прежних неприятностей, постепенно освобождается от своей прочной ершистой брони. Может быть, лишившись её окончательно, она вновь обретет способность любить? А пока об этом говорить рано… Сейчас мы спускаемся по серпантину к морю, потому что Ленусе взбрело в голову устроить вечернее купание. А что, я и не против. Я очень даже – за!

Машина шуршит шинами по гальке и останавливается

 всего в нескольких метрах от моря, недалеко от открытого шатра-кафе. Пока мы переодеваемся в купальники, Егор успевает приобрести нам в том самом шатре по мороженому. Мы с удовольствием его поглощаем сидя прямо у кромки прибоя и шевеля пальцами ног мокрые гладкие камушки.

Затем мы лезем в воду и устраиваем войнушку, шлепая ладонями по воде и стремясь окатить противника. Егор хватает меня на руки и тащит в глубину. Он уходит вместе со мной под воду, не оставляя ни одного сухого волоска не моей голове. Когда мы выныриваем, он, не давая мне опомниться, целует. Я трясу головой как бешеная антилопа, но вскоре успокаиваюсь. Так как мне нравится то, что он делает. Капельки соленой морской воды смешиваются со сладким поцелуем.

-Поедем сейчас ко мне? – Егор нежно коснулся ладонью моего лица, стирая с него соленые брызги. Я просто не отпущу тебя никуда.

-А как же Ленуся? Я не могу её бросить.

-Зачем же бросать. Мы просто отвезем её домой. К вашей странной тетке. А то она поднимет еще панику из-за долгого отсутствия жильцов. С неё станется.

Егор понес меня к берегу, так и не дав возможности освободиться из своих крепких объятий. Правда, если быть уж окончательно откровенной и не лукавить с самой собой, то мне это очень даже нравилось. Давно я не ощущала себя этаким слабым нежным цветочком. Чаще в этой жизни приходилось представлять из себя для оппонентов непривлекательную и острую колючку.

Любовь умеет ставить сети и людей, попавших в её власть, делает податливым и мягким материалом.

В море было гораздо теплее. Здесь же, на берегу, зубы мои стали сразу отстукивать азбуку Морзе.

И произошло кое-что …

 Потом я не могла вспомнить, что именно заставило меня подняться с места и направиться вновь к воде. Меня никто не остановил по той простой причине, что, оставив меня трястись на берегу, Ленуся и Егор отправились к машине за забытым там полотенцем. Ленуся намеревалась также заскочить в шатер и прикупить нам по пирожному. После купания на неё всегда нападал жор.

Я медленно шла к морю… И волны больно шлепали меня по коленям, норовя выгнать вон из воды. Но я, упорно преодолевая сопротивление, погружалась все глубже. Когда ноги перестали ощущать твердую опору дна, я медленно поплыла прямо навстречу набегающей из глубины волне…

 Она накрывала меня с головой, но я как пробка возникала на поверхности опять и опять, неукоснительно держа курс в открытое море. Неведомая сила гнала меня вперед, не давая возможности вернуться назад…

С берега уже слышались окрики встревоженной Ленки. Но я их не слышала, словно уши мои были крепко-накрепко забиты ватой. На миг передо мной возник странный облик старухи, совершенно незнакомой. Возник и тут же исчез, слившись с бархатной темнотой Крымской ночи, оставив после себя странное ощущение тяжести. Ноги вдруг налились свинцом и перестали слушаться.

 Я даже не испугалась. Показалось, что это просто сон, происходящее нереально и поэтому нестрашно. Ведь всякий сон рано или поздно заканчивается, оставляя лишь нечеткий, размытый отпечаток в памяти.

Невидимая, но прочная веревка опутала мои лодыжки и потянула вниз, на глубину...

 Я пыталась проснуться, тщетно борясь с приступом удушья. Но кошмар не заканчивался, а тело медленно опускалось на дно. Последним видением нереальности возник передо мной образ недавно спасенной белобрысой девчонки. Ее синие глаза смотрели прямо вглубь моей души. А негласный приказ этих не детски серьезных глаз, заставил меня вдруг очнуться от черного наваждения и неистово заработать руками, прорываясь наверх, к живительному воздуху.

Очнулась я уже на берегу и первыми услышанными словами были Ленкины ругательства.

-Ну и дура! Как это называется-то? Ты что чокнулась окончательно…Что тебя в воду-то понесло? И чего это ты вздумала тонуть? Плавать, что ли, вмиг разучилась? Да ответь ты, в конце концов? Ногу у тебя там свело что ли или вовсе мозги!!!

Рядом с её гневным лицом было еще одно – Егора. В отличии от подруги, он молчал и смотрел на меня с изумлением.

Поняв, что происшедшее никакой не сон, а дикая, немыслимая реальность, я попыталась вспомнить, что побудило меня отправиться в воду и не найдя ответа, чувствуя себя полной идиоткой, буркнула:

-Конечно, ногу свело, со всяким может случиться. Что ты пристала!

Сама то я прекрасно осознавала, что ничего у меня ни свело, но так как я не могла объяснить случившееся, это был выход из положения. Не могу же я рассказывать всякие сказки про черную старуху, желающую меня уморить… Так недолго и в дурку угодить. А я там уже бывала… Больше не хочу. Второй раз не удрать будет. Навряд - ли опять попадутся хилые решетки на окнах и непрыткие, с ленцой, санитары.