Месть золотой черепахи

Глава двадцать седьмая. Поиграем в кроссворд?

Антон стащил стонущего и жутко ругающегося Мамонта вниз, нисколько не жалея его и не воспринимая его боль близко к сердцу, а лишь сожалея, что сильно испачкал одежду кровью.

Положив тяжелую эту ношу на диван, и найдя аптечку он, как мог, оказал Мамонту первую помощь, совершенно справедливо полагая, что врачу, который вскоре прибудет сюда по его звонку, это удастся намного лучше.

Больного пришлось оставить под присмотром Макса, который никак не мог опомниться после недавних событий.

Сейчас было необходимо пристроить понадежнее еще одного пленника, пока тот не очухался в пыльном ковре и не начал привлекать внимание случайных прохожих. Забор забором, но это вовсе не означает, что чьи-либо уши не услышат то, что им слышать не следует. Розовый домик не должен привлекать к себе внимания.

Из багажника не было слышно ни звука, и это обстоятельство сильно насторожило Антона. Вполне вероятно, что ковер сослужил непредвиденную службу, отправив на тот свет еле живого пленника. Впрочем, рассуждать об этом сейчас не было никакого толка. Антон, с трудом выволок сверток из багажника машины и, сгибаясь под тяжестью совсем не легкого мужского тела, медленно двинулся к распахнутым дверям домика. Каменные белые львы у колонн при входе ехидно смеялись ему вслед.

Еще бы! Казалось все так просто! Найти девку и забрать у нее вещицу, а дальше жить себе, поживать в свое полное удовольствие! Нет…одни напряги кругом и никакого толка. Антон забрал у Макса связку ключей и определил свою ношу в комнатенку, которая, по его мнению, наилучшим образом подходила для заложника, так как была абсолютно пуста и не имела окон.

Бросив свою ношу на пол, он торопливо раскатал ковер, полагая, что сегодня ночью ему придется выполнять отвратительную работенку – избавляться от трупа. Но «труп» оказался жив. Это было видно сразу, поскольку дыхание его отчетливо слышалось в этой тихой, изолированной от внешних шумов комнатке. Глаза, правда, мужик не открывал, но это сейчас меньше всего беспокоило Антона. Он вышел и запер за собой дверь.

На Ленку было страшно смотреть…Ее глаз заплыл, черное пятно уродливо разрисовало лицо. Руки и ноги также покрывали синяки и царапины, и к тому же она была совершенно голая, если конечно не считать ее трусики – стринги. Она прикрывала грудь руками и дрожала как лист на ветру.

Я обняла ее и усадила на мат. Жанна Магомедовна оторвала со своей цветастой юбки широкую оборку, и мы соорудили Ленуське некий предмет одежды.

-Я убила его! Убила! – повторяла Ленка, заливаясь слезами - Я не хотела, но он…он…

-Тише, тише, - я гладила подругу по голове, стараясь успокоить.

-Он – чудовище! Мерзкое, поганое чудовище! Меня никто никогда не бил по лицу…Там пистолет был под подушкой, и я выстрелила…я не хотела его убивать. Так получилось.

-А Макс где был? Неужели он не видел ничего?

-Макс потом орал жутко…на меня орал.

-Да ты что? Вот сволочь! – моему возмущению не было предела. -Это надо же до чего он докатился, а ведь когда-то он считал тебя другом.

Ленка еще сильнее расплакалась, и я решила не терзать ее расспросами. Зачем? Пусть лучше успокоиться…А Макс, что с него взять. Обидно, конечно, предав меня однажды, он сделал это вновь.

Лампочка начала моргать, и мы очень испугались, что вновь останемся в кромешной темноте. Правда крыска – Лариска не представляла теперь для нас никакой угрозы, но, тем не менее, темнота союзник мрачных мыслей и потому нежелательна.

Жанна Магомедовна встала и принялась мерить шагами комнату.

-Паразиты! Негодяи! И куда только полиция смотрит! Вот мы сидим тут, сидим, а до нас нет никому никакого дела…А, ведь правда, откуда полиции знать, что мы тут сидим взаперти. Значит, мы тут можем передохнуть к чертям собачьим и дело с концом. Нет, я не хочу…я хочу домой, домой, домой и только!

Она колотила и колотила по двери, но дерево терпело и невольно создавалось ощущение, что дверь эта уже дала прочные корни в пол и никогда не выпустит нас из этой комнаты.

Ворота бесшумно раскрылись, пропуская красную спортивную машину во двор. Антон даже немного удивился, потому, как машинка стоила немало и навряд ли была по карману рядовому лекарю. Но ведь он и не был рядовым. Холеный, гладко выбритый и уверенный в себе. Его округлое брюшко, выпиравшее из светлых брючек, говорило само за себя о сытой и безбедной жизни.

-Ну что, где там ваш подстреленный? Кстати, вы знаете мои расценки? – и он, не дожидаясь ответа, выпалил. -  Пятьдесят пять, поверьте, это недорого.

Антон молча отсчитал тысячные купюры, и они незамедлительно перекочевали в карман толстячка.

-Показывайте, показывайте! – он резво шагал к дому и на входе погладил каменные морды львов. По тому, как уверенно он ориентировался на местности, Антону стало понятно, что сей посетитель частый гость в этом доме.

Мамонт нисколько не старался выглядеть мужественно, пока врач его осматривал, и терпению его совсем уж пришел конец, когда на столике были разложены никелированные железки.

- А что вы думали, дорогой? У вас пуля застряла в мягких тканях. Еще спасибо скажите, что легко отделались – ни один жизненно важный орган не задет! Сейчас вытащим ее из вас, и тогда быстренько на поправку пойдете, - он набрал в шприц какую-то прозрачную жидкость. - Не бойтесь, после этого лекарства вы не будете чувствовать абсолютно никакой боли!

Минут через пять, извлеченная из правого бока Мамонта пуля, клацкнула о металлический стерильный поддон.

-Вот и все. Ваш бок теперь в полном порядке, завтра приедет медсестра и сделает вам перевязочку.

-А можно обойтись как-то своими силами? Без медсестры? – мрачно спросил Антон улыбчивого доктора.

-Нет, голубчик. Без медсестры никак не обойтись, перевязка это дело тонкое, тут стерильность требуется. А вот пару укольчиков сделаете ему, часа через три, я тут на столике оставлю.