Место-Без-Звёзд. Любительский перевод

Глава 19

Корнецвет был окружен. Стебель и другие призраки с пустыми глазами приблизились к нему, где он стоял с Ивушкой и Белкой по обе стороны от него. После своих первых слов духи хранили устрашающее молчание, но Корнецвет не мог сомневаться в угрозе в их стойке и их взъерошенной шерсти.

 Он отчаянно огляделся, пытаясь увидеть просвет между духами, куда они могли бы броситься. Но хотя между духами было достаточно места, чтобы одна кошка могла проскользнуть сквозь них, он не был уверен, что все трое смогут убежать таким образом.

 «И я не хочу думать о том, что будет, если они вонзятся в нас когтями».

 Духи, ведомые Стеблем, приближались, подползали все ближе и ближе, промежутки между ними сужались с каждым ударом сердца. Корнецвет видел по их глазам, что они хотели причинить вред ему и остальным, попытаются они сбежать или нет. Он вспомнил, что даже если ему удастся проскользнуть мимо них и избавиться от их преследования, он все еще находится в Сумрачном лесу и может застрять там навсегда.

 «Попытка сбежать не может усугубить ситуацию. И если они будут преследовать меня, Ивушка и Белку смогут сделать перерыв».

 Корнецвет опустил голову и бросился к ближайшей паре кошек, чувствуя прикосновение их шерсти к своей, когда он метался между ними. На мгновение он боролся с паникой при мысли, что он потерпел неудачу: что они прижмут его к земле и придавят, он будет беспомощен, в их милости.

 Потом он вообще ничего не чувствовал, кроме ударов лап по земле, когда он бежал и бежал.

 «Да! Я сбежал!»

 Но Корнецвет едва знал момент триумфа, как лапа крепко прижалась к его хвосту. Он взвыл от шока и боли в задних лапах, когда инерция отнесла его на несколько шагов вперед, но все его тело отлетело назад и с глухим стуком ударилось о землю. Стон вырвался из глубины его груди, когда он понял, что его поймали.

 Грубые лапы впились ему в плечи. Корнецвет повернул шею, чтобы увидеть дух своего соплеменника, Песчанника, тащащего его обратно к остальным.

 «Песчанник!» — в отчаянии воскликнул он. «Это я, Корнецвет».

 «Ты меня не узнаешь?»

 Но кот Небесного племени не ответил; в его пустых глазах не было никаких эмоций, как будто он никогда раньше не видел Корнецвета.

 «Хорошо, можешь убрать когти, — продолжал Корнецвет, задыхаясь, когда Песчанник сильнее вонзился ему в плечо. — Я понял. Я не собираюсь снова пытаться сбежать. . .»

 Но кот не унимался, волоча и толкая Корнецвет через подлесок, похоже, не заботилясь ни о ветвях, которые царапали его бок, ни об острых камнях, о которые он ударялся.

 Когда они вернулись, Корнецвет изо всех сил пытался найти хоть каплю оптимизма и храбрости в своем сердце. Он сказал себе, что даже если он так и не выберется из Сумрачного леса, и в конечном итоге застрянет там как еще один бессмысленный последователь Уголька, племена наверняка объединятся против своего врага. Ежевичная Звезда сбежал, а это означало, что он может вернуться к племенам, чтобы рассказать свою историю. И если племена объединятся против Уголька и его последователей, они наверняка смогут победить его.

 «Я должен в это верить!»

 Но когда Песчанник потащил его обратно к своим товарищам, и Корнецвет увидел побитую и ошеломленную Белку, избитую и прижатую Стеблем, в то время как Ягодник стоял на страже Ивушки; он почувствовал, как будто его последние следы надежды исчезают, как дождь, уходящий в сухую землю. . .

 «Не думаю, что мы когда-нибудь выберемся отсюда».

***

 Корнецвет присел у берега острова, чувствуя, как грязь впитывается в его мех на животе и между подушечками лап. Рядом стоял Частокол, он выпускал и убирал когти; Корнецвет знал, что воин Сумрачного леса готов наброситься на него, если он хоть на шаг пошевелится.

 Больше всего на свете он хотел поговорить с Белкой, но Стебель и другие призрачные коты утащили ее и Ивушку в другую часть острова. Время от времени он мельком видел их, но вокруг них было слишком много котов, чтобы он мог предпринять какие-либо попытки спасения или побега. И все они были у Уголька под своим контролем.

 Даже вид Частокола, большие желтые глаза худощавого кота, такие холодные и безжалостные, пробудили в Корнецвете мурашки по коже. Похоже, Уголёк не мог контролировать котов Сумрачного леса — так насколько же безжалостным должен быть Частокол, чтобы охотно помогать Угольку? Уже одно это сказало Корнецвету, насколько глупо будет атаковать его.

 Это просто не сработает.

 При мысли об опасности, в которой он находился, о том, как надежно он был пойман, сердце Корнецвета замирало так быстро, что он был удивлен, что оно не вырывалось из его груди и не падало в грязь у его лап. Выхода не было. Он и Белка будут навсегда заточены в Сумрачном лесу. Что больше всего пугало Корнецвета, так это знание того, что рано или поздно Уголёк тоже придет за ними, превратит их в рабов с пустыми глазами, безмозглых и обреченных выполнять его волю в этом ужасном месте между жизнью и смертью.

 «Даже если бы я был готов покинуть свое племя, я бы никогда не стал другом Ледошёрстки», — с сожалением осознал он. «Я даже никогда ее больше не увижу».

 Эта мысль всколыхнула что-то внутри Корнецвета. Внутри него окрепла решимость сделать все возможное, чтобы сбежать. Ему не нравилась идея оставить Белку и Ивушку позади, но он знал, что у него будет больше шансов освободить их, если он сам будет свободен. «Может, я смогу найти Ежевичную Звезду и помочь ему. . .»

 Корнецвет оперся подбородком на лапы и закрыл глаза, как будто задремал. Вместо этого он хитро огляделся вокруг, пытаясь понять, какой для него лучший способ бежать, какое направление дает наилучшие шансы на побег. Он заметил, что Стебель и другие пойманные в ловушку духи в основном собирались вокруг Белки и Ивушки.

 Конечно, да. Если бы Угольку пришлось выбирать, он бы постарался сделать так, чтобы только одна кошка не могла отсюда выбраться.

 Понимая, что это его шанс, Корнецвет позволил себе опуститься на бок, закрыть глаза и притвориться, что погружается в более глубокий сон, хотя он и не знал, нужно ли кошкам в Сумрачном лесу вообще спать. Несмотря на то, что он отчаянно бежал от Стебеля и его протащили по лесу в плену, он не чувствовал ни капли усталости. Но ни одна из кошек вокруг него не обратила на него внимания, поэтому он предположил, что они не замечали ничего необычного.