Месяц на любовь

Глава первая

В холле пахло свежим лаком и мокрыми зонтами. Пол блестел, как зеркало, но плитка всё равно предательски скрипела под ногами. Над стойкой охраны - расписание корпусов и аккуратно распечатанные правила: «Студенческие билеты предъявлять по требованию», «Опоздания на лекции - через боковой вход». Маша машинально провела пальцем по ремешку сумки - привычка, когда нужно не сбиться на бег.
Коридор гудел так, что от звона голосов закладывало уши. Первые дни учебы всегда похожи на ярмарку - кто-то размахивал расписанием, кто-то обсуждал преподавателей, кто-то смеялся слишком громко, перекрикивая остальных.

Маша шла осторожно, прижимая к груди папку. Всё казалось чужим: и эти светлые коридоры с облезлой плиткой, и шумные компании у подоконников. Она чувствовала себя маленькой среди этих уверенных, раскованных ребят.

- Девочка, в деканат по вопросам групп - налево и до конца, - охранник сказал не грубо, но так, словно уже произносил эту фразу сегодня раз двадцать.

- Спасибо, - кивнула Маша и пошла по коридору.

На стенах - портреты деканов, немного выцветшие баннеры «Факультет права» и витрина с кубками за какие-то кейс-чемпионаты. У стекла толпились первокурсники: кто-то фотографировал расписание, кто-то звонил, перекрывая шум. В одном из стендов лежали толстые красные тома с золотыми буквами - «Гражданский кодекс», «Уголовное право. Общая часть». Они выглядели как кирпичи, из которых построили эту жизнь, куда Маша только что вошла.

В деканате очередь двигалась рывками. Секретарь - Марина Викторовна - ловко штамповала зачетки, как пограничник - паспорта: бах - «следующий». Маша перевела дыхание, разглядывая стенд рядом: «Теория государства и права», «История государства и права», «Конституционное право», «Юридическая логика», «Введение в специальность», «Правовая информатика». Буквы казались чересчур строгими, будто предупреждали: здесь шуток нет.

- Фамилия? - без предисловий спросила Марина Викторовна, когда очередь докатилась до Маши.

- Синицкая, - ответила Маша.
Секретарь быстро заполнила зачётку: «Синицкая Мария. 1-Ю-Б», вложила расписание и приколола стикер с номером группы.

Первая пара по ТГП (теории государства и права) сегодня, 10:10, аудитория двести четырнадцать. Группа у тебя 1-Ю-Б. Постарайся не опаздывать: у Феликса Аркадьевича чувство времени почти фанатичное.

- Хорошо, спасибо, - Маша бережно взяла зачетку и расписание.

В коридоре она присела на край подоконника, разложила листы. Пальцы вдруг стали нелепо толстыми, ручка - тяжёлой. Она переписала расписание в блокнот - чёткими, аккуратными строчками: «Пн: ТГП 214/10:10; Юр. логика 309/12:20; Введение 112/14:10...» Рядом кто-то спорил о том, спасёт ли «шпаргалка-браслет» на логике, кто-то отрабатывал на диктофоне вступление в «мут-корт» - учебный судебный процесс. Маша слушала краешком уха и чувствовала укол зависти: вот у них уже всё есть - смех, компания. А у меня пока только блокнот и список аудиторий.

Она убрала зачетку, подтянула на плечо ремень сумки и пошла вдоль окон. И именно тогда заметила их.

Возле окна стояла компания парней. Их было четверо. Один ел чипсы, прислонясь бедром к батарее, второй листал ленту в телефоне, третий что-то рассказывал, поднимая брови и смеясь в полголоса. А четвёртый… тот просто стоял.Высокий. Чёрная футболка, дорогие кроссовки. Несколько браслетов браслетов и часы на запястье. Нос прямой, губы четко очерченные, глаза - спокойные, тёмные. Не из тех, кто вечно ржёт и толкается локтями. Скорее - из тех, кто привык, что и так на него смотрят. Стоит с таким видом, будто всё вокруг принадлежало ему. Он не смеялся, не вставлял реплики, только лениво скользил взглядом по толпе.

И всё же именно на него смотрели остальные. Даже его друзья будто держали паузу, оглядываясь на него.

Маша непроизвольно задержала шаг. У неё было странное ощущение, будто этот парень заметил её раньше, чем она его. Слишком прямой взгляд, слишком спокойный, уверенный.
Она поймала на себе его взгляд и резко отвела глаза. Горячая волна стыда - за то, что уставилась, - и ещё какая-то странная злость на себя за эту слабость. Ну и что, что красивый? Прошла-увидела-забыла. Ты сюда учиться пришла.

Она тут же опустила глаза и ускорила шаг, делая вид, что занята поисками нужной аудитории. В груди неприятно кольнуло - то ли от смущения, то ли от злости на саму себя за то, что повелась на этот взгляд.

Чего я вообще на них смотрю? отрезала она мысленно и свернула за угол.

Но даже за дверью аудитории, среди толпы студентов, ей всё ещё казалось, что этот тяжёлый взгляд следует за ней.

Перед аудиторией 214 уже собралась группа. Кто-то рассказывал, что ТГП - «всего лишь теория, жить можно», кто-то страдал про «логика убьёт». Маша постояла рядом, слушая ничего и все сразу. На двери висела бумажка: «Лектор - канд. юрид. наук Ф.А. Тынянов. Тишина во время лекции - не просьба, а закон». У неё почти вырвался смешок: закон так закон.

Звонок пронзительно пикнул. Дверь открылась, как крышка рояля, и толпа потекла внутрь. Маша задержалась на шаг - в зале пахло мелом и старой кожей. Ряды столов, кафедра, зелёная доска, на стене - герб. Она выбрала место на середине, у прохода: и не прятаться, и не светиться. Вытащила тетрадь, положила ручку ровно поперёк, чтобы не укатилась. Заправила прядь волос за ухо. Запретила себе волноваться и стало легче. Лекция - это хорошо. Здесь всё понятно: говорили - записала, спросили - ответила, все как всегда, как в школе. Потом будет сложнее.

За минуту до начала сзади легонько скрипнул стул. Кто-то сел. Маша не обернулась, только на секунду замерла. Потом сосредоточенно открыла тетрадь. Всё. Учёба. Дыши, держись. Ты не хуже других.