Месяц за год.Оборона Севастополя

Вторая часть

1853 год

Опять театр

Время бедало быстро, и наступила весна 1853 года. Михаил Фридрихович теперь стал появляться в обществе Шарлотты Лиднер на правах законного жениха. В этом, 1853 году, он все же сделал предложение любимой Лотте, и её отец, наконец, был не против. Его отец,Фридрих Германович, был рад выбору сына, да и его мать, Надворный советник фон Лиднер ыл чинвником на виду у государя, был весьма влиятелен.

Они посетили Мариинский театр. Блестяшая публика, прекрасное место. Хотя сейчас была зима, но дамы и кавалеры разодеты были великолепно. Лотта сегодня блистала в прекрасном платье, которое ей подарил отец. Прекрасный французский шёлк розового цвета было ей к лицу. Мимо них прошла мадам Плещеева, не одна, но с Ртищевой, тоже фрейлииой госуарыни. Ольга Николаевна и Наталья Ивановна умели показаться в обществе. На Ольге было её любимое синее бархатное платье, в котором Розен видел её в злополучном ресторане. Наталья предпочитала турецкую парчу, серебристого цвета. Михаил Фридрихович не мог не поздороваться с дамами света, да и Лотта тоже.

- Ольга Николаевна, добрый вечер! И вам, Наталья Ивановна! -поздоровался он.

- Очень рада вас видеть! - произнесла и умненькая Шарлотта.

- Добрый вечер барон, мадемуазель фон Лиднер, - грациозно ответила Плещеева, - Пьесу очень хвалили, - мило улыбалась она.

Фон Розен едва сдерживался, было очень тяжело стоять рядом с этой лицедейкой. Но правила приличия все же обязывали. К счастью, Голицына не было рядом, видать, на службе в полку, не всё время ему с лошадниками пропадать.

Наконец, публика потянулась в зал, освещенном прекрасными люстрами. Оркестр приводил в порядок инструменты. Но сцена была закрыта занавесом, Но расселись так, что в из третьем ряду партера , справа от Шарлотты сидела Ольга Николаевна, а рядом с ней и Ртищева.
Началось... Люстры подтянули наверх и погасили, оркестр заиграл увертюру. Должны были представлять «Конька-Горбунка».Что и говорить, зал просто замер, слушая прекрасную музыку. После первого акта публика просто рукоплескала. На сцену вышла Царь-девица, и лицо актрисы Розену показалось не просто знакомым... Он повернул своё лицо вправо, увидев прекрасный профиль Плещеевой, и опять на лицо актрисы. Корнет глянул на програмку- «Царь- девица» - мадемуазель Ясмина Яхонтова.

- Яхонтова, - тихо прошептал про себя фон Розен.

В конце второго акта с громадным букетом цветов на сцену забрался майор Преображенского полка, и конногвардеец узнал его тоже...

Он вспомнил тот день, кафе, эту женщину, Яхонтову, и майора, за столиком рядом с ними... Фон Розен просто закрыл глаза, его бил озноб... С трудом досидев до конца спектакля и доставив барышню домой к отцу, Михаил Фридрихвич принялся писать завещание, долго ходил по комнате, пытаясь успокоится.., Н всё смотрел на пистолет, лежавший в ореховом футляре, подарок любимого отца...

- Застрелиться? - сказал сам себе конногвардеец, - слишком трусливо... Залепский должен иметь право получить возмещение за мои поспешные слова. Так ведь не знал я... Разве так бывает?

Он долго сидел в кресле перед письмами, которые успел написать, пока не уснул, а свечи погасли.

Объяснение и дуэль

День в весеннее время полку длился как обычно, до шести пополудни. Уже темнело, и всякие занятия были невозможны. Служба продолжалась лишь для дневальных, дежурных и караульных полка. Залепский не был сегодня дежурным офицером, но вот его друзья должны были отбывать обязанности, и корнет в квартиру отправился один.

Яким уже подумал о ужине, самовар был готов, на спиртовке доспевал кофе. Всё было неплохо. И когда Мишель уже собирался закусить колбасой и белой булкой, раздался громкий стук в дверь.

- Яким, кто там? - крикнул офицер с набитым ртом, отодвигая от себя тарелку с едой.

- К вам офицер конногвардейского полка господин фон Розен.

- Зови.

Залепский быстро дожевал еду, накинул мундир на рубаху, и споро застегнулся и встал, встречая гостя. Фон Розен стоял перед ним с коробкой дуэльных пистолетов. Мишель посмотрел повнимательнее на лицо пришедшего, бледное как полотно, с губами, сжатыми в нитку.

- Господин Залепский! Я пришёл принести вам своё извинение за столь необдуманные слова и готов принести вам сатисфакцию.

- В чем дело? Присаживайтесь, Михаил Фридрихович...

Яким поставил на стол кофейник с двумя чашками, а Залепский наполнил самым ароматнейшим и крепчайшим кофе, пододвинув прибор гостю. Розен кивнул, отпил немного, и одобрительно кивнул головой, продолжив рассказ:

- Более года назад я вам рассказал о встрече мадам Плещеевой с офицером Преображенского полка. И это было ошибкой, но не злонамеренной. Актриса, мадемуазель Яхонтова очень похожа на мадам Плещееву, и это послужило причиной моего заблуждения. Я высказался опрометчиво о вашей даме, причинил вам неприятности, и готов дать вам сатисфакцию в удобное для вас время и в удобном месте.

- Я не желаю с вами драться, корнет, - устало говорил Залепский, - я виноват не меньше вашего. Зла вы мне не желали, это известие не разнесли в гостиных, всё осталось тайной.

- Но это знаем мы с вами, этого довольно. Если вы не считаете меня достойным дуэли, то я вынужден буду застрелиться, - твердо проговорил фон Розен.

Мишель подумывал отобрать коробку с пистолетами от греха, но оскорбить конногвардейца не желал.

«Ну а чего? подумал Мишель, дать себя застрелить Розену – тоже неплохой выход из этой истории»

- Я не против, раз вы так считаете, - начал Мишель.

Он удивился, как изменилось лицо Розена. Вернулся румянец, он даже улыбнулся, нет, трусом конногвардеец определенно не был.

- Но, - продолжил он, - мотив дуэли? Ссора из-за дам совершенно неуместна, и отпадает сразу...

- Карты?

- Пожалуй, это самая банальная вещь, и привлекает меньше внимания...

Дуэль

Разыграно всю было, как по нотам. Гости вполне приличного дома, где собирались и любители сыграть в карты, стали свидетелями весьма забавной ссоры гвардейских офицеров. Как утверждали затем свидетели, ни один из них не нарушал правил карточной игры, но формальный и веский повод для ссоры имелся- один из игроков считал, что было темно, другой утверждал , что свечей было довольно, и надо было лучше смотреть в свои карты, а не винить в своём проигрыше тёмные свечи! Нужно лишь уточнить, что ссора эта была между кавалергардом и конногвардейцем, двумя корнетами. Этот момент был особенно пикантным, ссора между гвардейцами кардинала и мушкетерами короля!