Метаморфозы сердца. Любовь в прошедшем времени.

Заблуждения сердца

- Влад слишком нервничал из-за тебя. Но, думаю, результат его обрадует! Поберечься тебе надо. Но не потому, что со здоровьем что-то страшное. А потому, что наоборот, лучше не бывает. 

Многозначительные комментарии подруги-врача её порой угнетали и безжизненными глазами Лена потребовала от той объяснений. 

- Да беременна ты, Лен, - говорила та, смотря в монитор компьютера. 

- Ты что-то неверно видишь, - недовольно буркнула та. - Посмотри получше. У меня ведь средство предохранения…

- Да помню я! Но ваша любовь, наверное, настолько сильна, что подобные вещи для детей не помеха, - вдумчивый взгляд подруги сощурился. 

В состоянии бессознательного шока Лена приподнялась с кушетки. 

- Ты серьезно, Мила? Я не верю!

- Это ничего не меняет, - рассмеялась та. Умоляющие глаза Лены заставили куму утихомирить свою пылкую радость. - Да знаю я о твоем нежелании второго ребенка! Но ведь Влад так хотел! Да и Сашенька хотел брата или сестру. Пока позволяет возраст, нужно рожать, дорогая! У вас прекрасная семья! А теперь будет еще лучше!

Пока Милана черкала что-то в карточке, застывшая, будто статуя, Лена пыталась привести себя в чувства. Неужто правда? Бросив взгляд на подругу, она удостоверилась в полной серьезности своего положения - ни слова о шутках. Да и куда тут шутить?

Завороженно напялив на себя кофту, Елена опустилась в кресло перед кумой с побелевшим лицом. 

- Тебя тошнит? - спросила та, заметив что-то неладное. 

- Нет, - её бровки прыгнули, отвлекшись от эмоции хладнокровного замешательства. 

- Неужели ты до такой степени не хочешь этого ребёнка? - снисходительно сомкнула губы Мила. - Ну ведь счастье-то!

- Счастье, - кивнула головой Лена. - Очень большое! Огромное! Только это счастье не от Влада. 

Последние слова она как-то прожевала, устало опустив голову на сомкнутые перед собой кисти рук. Зависшая тишина навязчиво звенела осуждением. Или, может, просто недоумением. Шоком. 

 - Как так? - тихо спросила Милана. - А от кого, Лен?

- От Максима, - истерически засмеялась та, глотая подкатывающие к горлу рыдания. 

- От Мальцева? - с ужасом воскликнула Мила. 

Они ведь две недели назад вместе ходили на его похороны! 

Та закивала головой, продолжая рыдать и смеяться одновременно, что заставило Милану перейти в более глубокую и безмолвную стадию шока. Ей о многом хотелось спросить, и только осведомленность о неистовой болезненности этой  деликатной темы принуждала молчать и бездействовать. Наконец Лена выплакалась и смолкла, теребя в руках какую-то материю.

- Его платок,  - показала она. - Тогда я тоже рыдала навзрыд. Такие пустые переживания были! Просто упала в его объятия, как в омут… Ночь волшебная… Как будто меня околдовали. Уже думала от Владика уходить. Даже речь прощальную приготовила. Как тут… не его смерть меня остановила. А болезнь Алекса. Я вдруг поняла, что беды все от моего эгоизма. Ну вышла уже замуж, чего убиваться-то? Но ведь хороший Владик у меня! И с Алексом у них идиллия. Они не смогут врозь. А отдать сына я… это безумие.  

- Леночка, так что же теперь, родная моя? - вдруг заговорила навзрыд обычно хладнокровная Милана. - Избавишься от этого дитя?

Та только смотрела куда-то в точку и молчала. Слезы капали, капали, капали. Они и мешали ей говорить. 

- Да как я могу? - вдруг снова завыла Лена. - Это ребенок ведь от человека, которым я ежедневно грезила столько лет! Которому всю жизнь мечтала родить! Ох, знала бы ты, сколько раз я думала об этом моменте. Сколько раз представляла, что Алекс мог бы быть от него! Хотя… ясно, что это невозможно… Я не смогу убить… это единственное и самое вечное воспоминание о нем! Плод нашей любви… как кто-то не посчитал бы это абсурдом, я всю жизнь буду хранить тайну в себе. 

И, опомнившись, она с многозначительной требовательностью посмотрела на подругу. 

- Да можешь не просить о молчании, - вытерла слезы та. - Даже с дулом у виска не признаюсь! Ты ведь знаешь о моем отношении к абортам. А тут еще и такая история! Даже подумать страшно. 

- Бог - чудотворец! Он всегда осуществляет наши безумные желания. И так часто скрывает за этим подвох.      Поучительный подвох, отрезвляющий, возбуждающий желание жить. Теперь я смотрю на все совершенно иначе. 

- Даже представить не могу, как с этим быть? - ужаснулась Милана, представив себя на месте подруги. 

- Потому что ты не жила с этим раньше. А я треть жизни провела, будто в ней чужая. И знаешь, что я поняла? Стремительно несущее нас по время рано или поздно обнажает самообман, которым мы успокаиваем себя многие годы, считая, что несчастье в душе вполне оправдано и остается с этим только смириться. И нет большей трагедии, чем боль от самообвинений, превратившаяся в ненависть к себе за неверно сделанный выбор. А ведь на самом деле… а ведь на самом деле мы просто не умеем любить, и не ценим возможности делать это незамедлительно… сейчас же… пока никто не отнял эту возможность. Теперь есть, о чем подумать… и есть что крайне необходимо понять. Возможно то, что станет для меня некоторым шоком. Но я готова уже ко всему.