Метка Альфы. Я не спрашивал

Пролог

Я застыла, превратившись в камень. Каждый мускул тела окаменел, пока зуд на шеи разрастался, вгрызаясь в плоть раскалёнными иглами. Я стиснула зубы до скрежета, но даже это не помогло — боль пробиралась глубже, пульсируя в такт сердцу, будто оно билось уже не в моей груди, а в его кулаке.

Женский стон удовольствия за дверью пронзил тишину. А мои молитвы о том, чтобы меня не заметили, потонули в страхе, который въелся в моё сознание.

— .. не останавливайся! — женский громкий всхлип, но я слышу, как Альфа что — то прорычал и судя по всему, просто опустил её голову в подушку.

Скрип кровати неожиданно остановился.

Тишина за дверью стала вязкой, как смола. Я слышала собственное дыхание — рваное, сбивчивое, и ненавидела себя за этот звук. Потому что каждая секунда этой тишины была секундой его приближения к истине.

Зуд увеличивается. Он становится невыносимым. И в этот самый момент я слышу, как Альфа низко зарычал.

— Покажи шею, — пророкотал Альфа и в голосе больше не было страстных ноток. Только сталь. Только власть, которая не терпит возражений.

Я сжала пальцами край раковины, чувствуя, как холод мрамора впивается в ладони, но не приносит облегчения. Зеркало напротив меня искажало отражение: мои глаза казались бездонными ямами, губы побелели, а на шеи, прямо над воротом, начала проступать тёмная, пульсирующая вена, выстраиваясь в рисунок.

Метка.

— Ты… — голос девушки за стеной прервался хрипом, — что ты делаешь?..

— Вон, — жестко отчеканил.

— Но... как...

Но Альфа не ответил. Я услышала только шорох одежды и как захлопнулась резко дверь. Этот глухой удар...а затем мерный, тяжёлый шаг. Один. Второй. Третий.

Он шёл к двери. Ко мне.

Внутри всё оборвалось. Живот скрутило животным страхом, таким первобытным, что я на мгновение забыла, как дышать. Но вместо того чтобы отступить, я почувствовала, как в груди разгорается что-то другое — злое, дикое, отчаянное. Я не позволю ему просто войти и взять меня. Я не стану его трофеем.

Ручка двери дёрнулась. Я сделала шаг назад, прижавшись спиной к холодной стене, и замерла, глядя, как металлическая рукоятка медленно поворачивается, щёлкая замком. Воздух стал плотным, тягучим, я почти физически ощущала его присутствие — тяжёлое, подавляющее.

И дверь открылась.

В проёме стоял он. Глаза — два раскалённых угля — сразу нашли меня, прошили насквозь, не оставив ни щели для сомнений. Его ноздри расширились, втягивая воздух — мой запах, и я знала, что в этом запахе он уже уловил отголосок собственной метки.

— Ты, — выдохнул он, и в этом единственном слове прозвучала и ярость, и торжество, и что-то ещё, от чего у меня подкосились ноги.

Я вжалась в стену, но не отвела взгляда. В груди билось бешено сердце, но я сжала кулаки и прошептала, почти не разжимая губ:

— Я не твоя.

Он усмехнулся. Медленно, по-звериному, обнажив клыки.

— Уже моя, — сказал он, и шагнул через порог, отрезая мне путь к отступлению, — неожиданный подарок. Невинная омега, — он смаковал.

Я чувствовала, как его запах заполняет комнату, как он сбивает дыхание, как его близость давит на психику. Но я не побежала. Я вцепилась в стену спиной, сжала зубы и прорычала в ответ, тихо, но твёрдо:

— Докажи.