Метка Дракона, или Истинная из Другого Мира

12

Глава 12: Диссонанс Драконьей Души
После встречи с Юкки мир Алана рухнул. Точнее, не рухнул, а исказился, вывернулся наизнану. Он сидел в своём кабинете, в абсолютной тишине, но внутри него бушевал ураган. Свитки на столе, которые минуту назад казались такими важными, теперь были лишь бесполезными кусками пергамента. Он смотрел в окно, за которым чернила ночи поглощали последние отблески заката, но видел лишь её лицо, её саркастичную улыбку, её насмешливые глаза. И самое главное — он чувствовал её.
Притяжение. Необъяснимое, первобытное, всепоглощающее. Оно нахлынуло на него, как приливная волна, с той самой секунды, когда их взгляды встретились. Это было не просто влечение, не обычная страсть. Это было нечто куда более глубокое, нечто, что резонировало с его самой драконьей сущностью. Его тело дрожало от сдерживаемой силы. Он, Алан, могучий дракон, второй принц королевства, человек, который мог управлять стихиями и повелевать армиями, оказался бессилен перед этим чувством.
Это было то, что он должен был почувствовать к своей Истинной. То же самое ощущение, которое, как он думал, ему никогда не суждено испытать. Тот самый резонанс души, о котором веками слагали легенды, но который он сам считал лишь пустым звуком после стольких тщетных ритуалов. Его Истинная. Но она же была Истинной Лиама!
«Невозможно…» — прошептал Алан, его голос был хриплым. Он сжал виски, пытаясь отогнать эти мысли, эти ощущения. Его мозг отказывался принимать то, что чувствовало его тело, его душа. «Это ошибка. Проклятие. Шутка.»
Как он мог почувствовать такое к Истинной своего племянника? Это было неприемлемо. Неправильно. Святотатство. Для дракона посягнуть на Истинную другого, да ещё и своего кровного родственника – это было предательством всех принципов, всех законов, всех традиций. Это было равносильно падению в самый глубокий и тёмный Ад для драконьей души.
Он начал метаться по кабинету, словно зверь в клетке. Его мысли путались, перескакивая от гнева к отчаянию, от желания всё отрицать к невыносимой, жгучей правде. Он, Алан, всегда державший свои эмоции под железным контролем, сейчас был на грани. Он боролся со своими чувствами, пытаясь задушить их в зародыше, убедить себя, что это лишь мимолётное наваждение, ошибка магии, случайность.
«Это ложь,» — рыкнул он, его голос наполнился сталью. — «Лиам ошибся. Эта девушка не может быть его Истинной. Или... она не может быть моей. Моей просто нет. Её не существует. Моя судьба – это пустота.»
Но Лиам говорил о метке. О своей метке, которую он увидел на руке Юкки. Лиам был уверен. Как же так? Неужели ритуал лгал? Неужели все эти века, все эти знания… Неужели он был обречён на одиночество, а потом, когда надежда уже умерла, судьба решила посмеяться над ним самым жестоким образом? Подсунув ему Его Истинную, но сделав её Истинной его племянника?
Ему казалось, что сама судьба насмехается над ним, играя с его пустым сердцем. Это была самая изощрённая пытка, которую можно было придумать. Сначала дать надежду, а потом растоптать её под ногами, заставив желать того, что было запрещено. Боль была настолько острой, что он едва мог дышать. Он чувствовал себя обессиленным, разорванным на части. Он, дракон, был сломлен.
Алан подошёл к камину, его взгляд остановился на древнем гобелене, висевшем на стене. Он изображал дракона, парящего с его Истинной на спине, их души были сплетены воедино. Он вспомнил свои бесплодные попытки, свои тщетные надежды. И теперь, когда он смирился с пустотой, когда он принял своё одиночество, когда он почти поверил, что его Истинной нет в этом мире… Она появилась. Но не для него.
«Что мне делать?» — этот вопрос, полный отчаяния, сорвался с его губ. Он не знал. Он, который всегда знал, как поступить, был абсолютно потерян. Его драконья природа кричала: «Забери её! Она твоя!» А его разум, его честь, его долг твердили: «Она чужая. Оставь её. Ты не можешь этого сделать.»
И эта внутренняя борьба была куда страшнее любой битвы.