Метка Дракона, или Истинная из Другого Мира

17

Глава 17: Библиотечный Хаос и Неожиданное Спасение
Эйден, гений, чьи амбиции часто превосходили осторожность, взялся за новый проект: он пытался найти способ усилить магические кристаллы связи, используя древние руны, о которых вычитал в одном из редких манускриптов. Его лаборатория, расположенная в самой дальней части запретного отдела библиотеки, где хранились самые ветхие и опасные фолианты, гудела от перегруженной магии.
Он колдовал над огромным кристаллом, вокруг которого вились нити рунических знаков, светящихся зловещим зелёным светом. Эйден был так поглощён процессом, что не заметил, как стены вокруг него начали вибрировать, а по потолку пошли трещины. Внезапно раздался треск, и часть массивного книжного шкафа, нагруженного веками пыли и фолиантов, с грохотом обрушилась, едва не задев его. Следом за ним посыпались камни из потолка, предвещая скорый обвал.
«Чёрт!» — выругался Эйден, пытаясь остановить расползающуюся магическую волну, которая грозила уничтожить не только его, но и весь запретный отдел. Его заклинания не работали, хаос нарастал.
В это время Юкки, которую Лира затащила в библиотеку, чтобы «культурно просветить» в области местной литературы, услышала грохот. Она, конечно, любила тишину, но шум от рушащихся стен был слишком громким, чтобы его игнорировать. Любопытство пересилило, и она, вопреки предостережениям Лиры, направилась к источнику звука.
Она ворвалась в лабораторию как раз в тот момент, когда Эйден отчаянно пытался удержать рушащуюся арку над головой. Вокруг него вихрилась зелёная энергия, дестабилизируя всё вокруг.
«Эй, гений! Ты что, решил обрушить себе на голову всё это старьё?» — крикнула Юкки, оценивая ситуацию своим необычным, земным взглядом. Её взгляд упал на перегруженный кристалл, который испускал слишком много энергии, и на хаотично мерцающие руны. — «Там же всё наперекосяк! Ты неправильно руны воткнул! Это же как розетка с вилкой! Если воткнуть не туда, будет короткое замыкание! Переключи вон ту, что светится ярче всех, на другую сторону! Быстро!»
Эйден в оцепенении уставился на неё. «Переключить?! Но это… это не по правилам рунной магии!»
«Какие ещё правила?! У тебя сейчас тут всё рухнет!» — рявкнула Юкки. — «Просто сделай, что я говорю! Или ты хочешь, чтобы тебя завалило твоими же книжками?»
На инстинктах, не понимая её «логики», но видя отчаяние в её глазах и слыша треск над головой, Эйден резко изменил положение самой яркой руны, которая, по словам Юкки, была «неправильно воткнута». В тот же миг поток энергии изменился. Хаотичное свечение рун стабилизировалось, зелёные вихри ослабли, а грохот прекратился. Часть стены всё же обвалилась, но основная конструкция библиотеки устояла.
В этот момент в лабораторию, привлечённый грохотом и внезапной тишиной, ворвался Алан. Его золотые глаза сверкали яростью. Он увидел Эйдена, бледного и растрёпанного, и Юкки, стоящую посреди хаоса. Он мгновенно понял, что здесь произошло и кто именно предотвратил катастрофу. Но вместо восхищения его обуяла новая волна раздражения, перемешанная с необъяснимым облегчением.
«Что здесь произошло?!» — прорычал Алан, его голос эхом разнёсся по полуразрушенному залу.
Лиам, появившийся следом за дядей, тут же бросился оправдываться. «Дядя! Это… это моя вина! Мы… мы просто проходили мимо, и я… я хотел показать Юкки древние руны, и Эйден… он немного увлёкся…»
Юкки кивнула, подхватывая игру Лиама, словно они были на одной стороне, а Алан — их противник. Она тоже чувствовала, что должна оправдываться, хотя и не совсем понимала, почему. «Да, это всё Лиам! Он так хотел мне показать… а Эйден просто немного переборщил с магией. Я… я просто оказалась рядом и… ну, попыталась помочь, чем смогла. Я же не разбираюсь в этих ваших рунах!» Она слегка пожала плечами, стараясь выглядеть невинной и немного растерянной.
Алан смотрел на них, на эту «Истинную пару», оправдывающуюся перед ним. Он видел их сплочённость, их «мы». И это причиняло ему невыносимую боль. Он хотел быть тем, кто защищает Юкки, кто стоит рядом с ней, кто является её героем. Но сейчас он был лишь строгим ректором, их противником, тем, кого они боялись и перед кем оправдывались.
Его гнев закипал, смешиваясь с этой чёрной, обжигающей завистью. Он, Алан, был восхищён её сообразительностью и находчивостью, но был невыносимо зол оттого, что она снова оказалась в центре опасной ситуации, и что Лиам стоял рядом с ней, а не он.
«Эйден, вас ждёт серьёзное наказание за это безрассудство!» — голос Алана был холоден, как лёд. — «А вы, адепт Лиам, займитесь своими обязанностями! Мисс Юкки, вам не место в таких… опасных лабораториях. Вы могли пострадать!»
«А мне где место, Ваша Светлость?» — дерзко парировала Юкки, в её голосе звучало уже привычное раздражение. — «В библиотеке, где книги могут обрушиться мне на голову? Или на лекции по драконьим хвостам?»
Алан лишь стиснул челюсти, не найдя, что ответить. Он чувствовал, как чёрная зависть к Лиаму, к Эйдену, ко всем, кто мог быть рядом с ней, сжигает его. Он хотел защитить её, быть её героем, но его роль, его долг, его статус ректора и его собственное проклятие не позволяли ему этого. Он хотел, чтобы она принадлежала только ему, но она была Истинной его племянника. И эта мысль была для него страшнее, чем любой Ад.