Метка Дракона, или Истинная из Другого Мира

20

Глава 20: Безумие Драконьего Сердца
Ночи для ректора Алана стали пыткой. Бессонные, изводящие, они тянулись бесконечно, наполненные одним-единственным образом – образом Юкки. Он метался в своей огромной постели, потолок его спальни казался давящим, стены – сжимающимися. Он, могущественный дракон, второй принц королевства, чья воля была сталью, а разум – крепостью, оказался беспомощен перед собственными чувствами.
«Что со мной происходит?» — шептал он в темноту, его голос был хриплым от отчаяния. Он сжимал подушку, пытаясь вытеснить из сознания её лицо: дерзкую улыбку, насмешливый взгляд, искрящиеся глаза. Но она была везде. В каждом уголке его памяти, в каждом учащенном ударе его сердца.
Его драконья суть, древняя и гордая, металась в клетке его человеческого облика, рыча от запретного желания. Истинная его племянника. Слова застревали в горле, обжигая язык. Это было немыслимо, неправильно, отвратительно. Посягнуть на Истинную члена своей стаи, своей семьи – это было хуже любой измены, любого позора. Это было предательство самого себя, своей крови, своих предков.
Он вставал, пытаясь отвлечься. Работал до изнеможения. Разбирал древние свитки, подписывал указы, планировал тренировки. Но каждая строка расплывалась перед глазами, превращаясь в изгиб её губ. Каждая карта мира сворачивалась в её образ. Он видел её, сидящую в его кабинете, смеющуюся над его "кошачьими глазами". И он мечтал о прикосновении. Просто провести по её щеке, по волосам, а она не отдёрнет руку, не усмехнётся, а улыбнётся… так, как она улыбается этим мальчишкам. Этим мальчишкам, которых он хотел разорвать на куски за одну лишь её улыбку.
Ревность. Она была дикой, первобытной, обжигающей, словно его внутренний огонь обернулся против него самого. Он представлял, как Лиам смеётся рядом с ней, как Эйден объясняет ей что-то, как Финн подталкивает их к новым проделкам. И каждый раз эта картина разрывала его на части.
«Я схожу с ума,» — хрипел он, хватаясь за голову. — «Это наказание. За что? За моё одиночество? За то, что я не встретил её раньше?» Его разум, привыкший к логике и порядку, больше не справлялся. Чувства захлестнули его, словно бушующий океан. Это было нечто большее, чем просто влечение; это была связь, глубокая, древняя, которую он не мог разорвать, даже зная, что она ведёт его в Ад.
Его золотые глаза, обычно полные силы и мудрости, теперь были полны боли и отчаяния. Ему казалось, что он медленно, мучительно, сходит с ума, и это безумие было худшим наказанием, которое только можно было представить. Он был в ловушке. Ловушке собственного сердца, ловушке древних законов и проклятой судьбы, которая дала ему Истинную лишь для того, чтобы она принадлежала другому. И каждую ночь эта боль, это безумие, этот образ Юкки не давал ему покоя.